Форк 1941

Но статистика не могла затмить происходящего, даже для подобного Борису Михайловичу профессионалу, а тяжесть потерь давила неимоверно. Как он вынес подобное в «тот раз?»

Или сам не имел тогда тех цифр? Материалы некоего Земскова, имевшиеся в архиве попаданца, приводили таблицу, из которой следовало, что «тогда» к началу осени РККА потеряла только пленными около полутора миллионов военнослужащих.

Было ли появление этого посланца будущих времён знаком свыше и попущением божьим? Или же это была неведомая игра врага рода человеческого?

Весьма религиозный Борис Михайлович, никогда не смешивавший свою службу стране с верой во всевышнего, часто никак не мог отделаться от подобных мыслей.

Невероятное случилось…

Особенно странным был посланец из иных времён. Желчный атеист, похлеще нынешних большевиков-коммунистов, крепко державших власть в стране после падения самодержавия и безжалостно ведшей её в будущее железной рукой, этот молодой господин из капиталистической Российской федерации 21 века, эгоистичный и откровенно жалеющим о своём утерянном в 2018 году образе жизни сибарита, был крепким специалистом в своём деле.

Со своей стройной и циничной, почти что беспринципной, несмотря на молодость, системой взглядов на мир, он оказался для него, Шапошникова, не менее не понятным, чем нынешним молодым гражданам СССР, строившим под руководством большевиков совсем иную, чем дореволюционная Россия, страну.

Всё же, пообщавшись за год с Рожковым, Борис Михайлович сделал о будущем свой вывод. Там победил не сколько капитализм, а, в какой-то мере, просвещённая и относительно благополучная, опирающаяся на технический прогресс, анархия.

Иначе откуда берутся такие, как Рожков? Тот сам считал себя, по большому счёту, ничем не выделяющимся представителем своего поколения…

Собственная религиозность по своему преломила то, что он слышал о грядущем ходе истории из уст пришельца из иных времён.

Их жившие ныне поколения – заставшее царскую Россию и новое – Ленинско-Сталинская поросль, должны были приблизить то – грядущее, доброе и ступающее на пески иных планет иных миров… когда то там… в 22 или 32 веке. Даже положив свои жизни ради него.

Но так, чтобы этих потерь было намного меньше, чем в истории «мира Рожкова».

Ему сразу стала известна дата и причина собственной смерти «там, в тот утерянном будущем» и он, Шапошников Б.М. знал – в этот раз он должен дожить до Победы. Причём он в полной уверенности рассчитывал иметь хотя бы год-полтора в запасе, чтобы осознать, систематизировать и проанализировать опыт «этой» войны. Он должен не только внести на своём месте свой вклад в Победу, но и подготовить большой труд по ней.