2
0Судя по запаху перегара и высоте щетины, он отсиживался здесь не меньше двух суток. А если взять за точку отсчета возраст синяка под глазом певички, то и того больше. Хотя, если верить Фоке, Люська от недостатка кавалеров не страдала, и синяк вполне мог появиться от оплеухи другого собутыльника.
— Спокойно, полиция! — сказал Тартищев и посмотрел на гостя певички. — Предъявите документы.
Тот провел под носом ребром грязной ладони и громко срыгнул воздух.
— Отвяжись, легавый, — тип был изрядно пьян, но не настолько, чтобы не понять вопрос о документах. — Плакат у меня завсегда при себе. — Он полез в изголовье кровати и достал из-под подушки замызганный паспорт.
Тартищев внимательно его просмотрел. Тип значился мещанином Александром Мироновым.
— Чем занимаешься? — спросил он Миронова.
— А чем придется! — ответил тот лихо. — Стрижем, бреем, пиявки ставим. Слыхал про парикмахерское заведение Якова Уколова? Так я там вторым мастером.
— И что ж ты, второй мастер, здесь прохлаждаешься? — справился Тартищев, возвращая ему паспорт.
— А Яшка мне на дверь показал, погань такая! — сплюнул прямо на пол Миронов и пожаловался:
— Вишь, я клиенту ухо нечаянно поцарапал, вот он и взъярился!
— Ладно, с тобой все ясно! — махнул Тартищев и повернулся к Люське. — Сколько дней он у тебя отирается?
— Да почитай, дня три уже! — Певичка подняла глаза к потолку и уточнила:
— А сегодня кто-нибудь к тебе заходил?
— Не-а, — Люська вполне убедительно вытаращила глаза, — никто не заходил даже соседи.
— И никого незнакомого в коридоре не встречала?
— А я и не выходила в коридор. Мы с ним, — кивнула она головой на приятеля, — до полудня спали, а сейчас вот обедать собрались.
— Выходит, ничего не видела, ничего не слышала, ничего необычного не заметила? — без особой надежды спросил Тартищев, прикидывая, сколько же времени понадобится, чтобы опросить всех жильцов дома.
Но Любка неожиданно ответила на его вопрос:
— Че ж не видела. Видела. Только это мне необычным показалось, а как уж вам, не знаю!
— Да я с час назад подошла к окну шторы раздвинуть и Любкиного хахаля заметила. Он в экипаж заскакивал. А странное то, что он на ходу с себя фартук стягивал. Знаете, такой, какие дворники носят. Я еще удивилась. Любка рассказывала, что он солидный господин, обеспеченный, хотя и в возрасте. А тут на тебе, дворник!
— О какой Любке ты говоришь? — быстро спросил Тартищев.
— О Гусаре, — пояснила Люська. — Мы с ней вместе в варьете выступали, а здесь в 207-м номере сестра ее живет, Наташка! Я не то раз, не то два видела, как этот господин Любку на извозчике к нашему дому подвозил. Внутрь не заходил. Я у Любки спросила, она и сказала, что это ее кавалер. Солидный, мол, господин и влиятельный.
