3
0Жалко терять! Вот и крутимся, как можем!
— Говоришь, дворник в дом не входил, только этот господин в пальто и в котелке? Ты его раньше встречал? — опять перевел разговор на нужную стезю Тартищев.
— Нет, в первый раз! Сколько здесь служу, в первый раз! — Фока все же не выдержал и перекрестился. — Вот те крест, Федор Михайлович!
Тартищев с осуждением посмотрел на него, но ничего не сказал. Подошел к окну и выглянул наружу. Окно швейцарской выходило в грязный дворик аккурат напротив черного хода в кабак.
Федор Михайлович отошел от окна. Несколько секунд постоял в раздумье, решая, что предпринять. И скомандовал:
— Давай, веди к Люське! Посмотрим, что за кавалер к ней пожаловал?..
Они поднялись на второй этаж. Певичка жила в противоположном от Наташиной комнаты конце коридора. Фока забарабанил в дверь, на которой так же мелом была выведена цифра 219. Стучать пришлось сильно и долго, и не только рукой. Напоследок швейцар несколько раз пнул дверь и выругался. Видимо, это подействовало, потому что дверь распахнулась и в коридор выглянула рыжая девица в цыганской юбке и разорванной на плече красной блузке. Острая лисья мордочка, сальные глазки… Один глаз заплыл от свежего синяка, второй подбили дня три назад, и он был окружен синебагровым с легкой желтизной ореолом. На шее у барышни виднелся еще один синяк, оставленный явно в пылу страсти. В руке она держала грязный стакан с темной жидкостью и неприязненно смотрела на тех, кто помешал ей с этой жидкостью расправиться.
— Че надо? — справилась она отнюдь не дружелюбно. — Че ломитесь? Отдохнуть не даете!
— Жалуются на тебя, Люська, — сказал угрюмо Фока и кивнул на Тартищева, — вот даже господин начальник приехал, чтобы тебя урезонить. Много шуму от тебя. И посторонних много водишь. Уймись, а? Не то выселим!
— Не ты меня поселял, не тебе и выселять! — произнесла высокомерно Люська и сделала быстрый глоток из стакана. Затем окинула Тартищева взглядом. — А ты ничего, легавый! И шинель тебе к лицу!
— Шинель многим к лицу! — ответил Тартищев.
— Не скажи, не скажи, — произнесла нараспев Люська и вновь сделала быстрый глоток из стакана, отчего глаза ее заметно повеселели. — Заходи! — неожиданно предложила она Тартищеву и, отступив в сторону, сделала приглашающий жест в комнату.
Федор Михайлович переступил порог. За ним последовал Фока. Правда, Люська попыталась ему в том воспрепятствовать, но швейцар взял ее за плечо и оттолкнул в сторону. Люська привычно выругалась и махом опорожнила стакан, видно, в компенсацию потраченных усилий.
Тартищев миновал прихожую и вошел в комнату.
И тотчас увидел сидящего за столом мрачного типа. Небритая физиономия, грязный тельник, босые ноги. Совсем не похоже, чтобы подобный субъект появился здесь пару часов назад.
