Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

Ее повесил самый первый хозяин, сотни лет тому назад, когда Черная Смерть была последним криком, и он посчитал, что лучше предохраняться любым способом.

Подкова покрылась ржавчиной и вековыми наслоениями краски, поэтому ни Адам, ни Анафема не обратили на нее никакого внимания. И не услышали легкого потрескивания, которое всегда издает, остывая, металл, только что разогретый добела.

Какао Азирафеля совсем остыло.

Тишину в комнате нарушало только шуршание переворачиваемых страниц.

Время от времени с улицы доносился стук, когда потенциальные покупатели магазинчика «КИС: Книги Интимного Свойства», расположенного по соседству, ошибались дверью.

Азирафель не обращал на это внимания.

Время от времени он открывал рот, чтобы выругаться, но вовремя останавливался.

Анафема так и не расположилась здесь как дома. Ее инструментарий был кучей свален на столе. Очень интересной с виду кучей. Такая куча получится, если шамана вуду на полчаса запустить в магазин научного оборудования.

– Круто! – вымолвил Адам, с горящими глазами устремившись к столу. – А это что за треногая штука?

– Это бого-теодолит, – отозвалась Анафема из кухни.

– Чтобы размечать лей-линии.

– Чего? – озадаченно спросил Адам.

Она рассказала про лей-линии.

– Ну да, – сказал он. – Неужто?

– Ни разу не видел. А здорово – кругом всякие невидимые силовые линии, а я их не вижу.

Так что он изголодался по любым вещам, имевшим к оккультным учениям большее отношение, чем Праздник урожая, и ум его впитывал все, что она говорила, как стопка промокашек впитывает воду.

Бобик свернулся под столом и глухо рычал. Он начинал всерьез сомневаться в себе.

Еще никто в присутствии Адама ни разу не употреблял слова «окружающая среда».

Вырубка лесов Южной Америки оставалась для него закрытой книгой, равно как и то, какое отношение они имеют к макулатуре.

Он прервал Анафему всего один раз, только для того, чтобы согласиться с ее взглядами на ядерную энергию:

– Я однажды был на экскурсии на ядерной станции. Та еще скучища. Зеленого дыма нету, ядовитых отходов нету, чтоб булькали в трубах. Запрещать надо такое, когда ничего не булькает, как надо, а ты едешь специально, чтобы на это посмотреть, а там только стоит полно народу в белых скафандрах, и все тут.

– Там все булькает, когда уходят экскурсии, – сурово сказал Анафема.

– Их бы закрыть сию же минуту.

– И поделом им, раз не булькают, – заключил Адам.

Анафема кивнула. Она все еще пыталась нащупать, что же такого странного в Адаме, и наконец ее озарило.

У него не было ауры.

Анафема неплохо разбиралась в аурах. Она их видела, если тщательно всматривалась. Выглядели они как небольшой ореол вокруг головы, и если верить тому, что она однажды прочла, по цвету ауры можно было судить о здоровье и общем благосостоянии людей.