Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

Захватывающие, увлекательнейшие занятия: завоевывать планеты, укрощать львов, открывать потерянные миры в Южной Америке, где полно динозавров, с которыми можно подружиться.

Он сидел в садике и водил камешком по земле, и вид у него был самый что ни на есть подавленный.

Отец, вернувшись с авиабазы, обнаружил, что Адам спит, причем спит с таким видом, словно он вообще весь вечер провел в постели. Даже похрапывает, для пущего правдоподобия.

Удрученный Адам сидел перед домом. Августовское солнце висело высоко в августовском безоблачно-синем небе и за изгородью пел дрозд, но Адаму казалось, что от этого становится только хуже.

Бобик сидел у ног Адама. Он пытался помочь, главным образом тем, что эксгумировал косточку, которую закопал четырьмя днями раньше, и притащил ее к ногам хозяина. Но Адам только мрачно посмотрел на нее, так что в конце концов Бобик забрал ее обратно и снова предал земле. Он сделал все, что мог.

Адам обернулся. Над изгородью появились три физиономии.

– Привет, – сказал Адам безутешным тоном.

– В Нортон приехал цирк, – сообщила Язва. – Уэнсли туда ездил, и все видел. Они только начинают устанавливаться.

– У них там палатки, и слоны, и жонглеры, и практически дикие животные, и так далее, и… и… вообще! – выпалил Уэнслидейл.

– Мы думали, может, вместе съездим туда и посмотрим, как они устанавливаются, – предложил Брайан.

Он печально покачал головой.

– Адам, – робко спросила Язва, – что же все-таки случилось ночью?

– Да так, ничего особенного, – ответил он. – Всегда одно и то же. Просто хочешь помочь, а на тебя смотрят так, словно ты кого-нибудь зарезал, и вообще…

Они снова помолчали. ЭТИ во все глаза смотрели на своего павшего вождя.

– А тогда когда тебя выпустят, а? – спросила Язва.

– Никогда. Буду здесь сидеть год за годом, много-много лет. Когда меня выпустят, я буду уже полный старик, – ответил Адам.

– А завтра? – спросил Уэнслидейл.

ЭТИ колебались. Преданность – великая вещь, но ни одного солдата нельзя вынуждать выбирать между собственным военачальником и цирком со слонами. Они убежали.

Солнце сияло по-прежнему. Все так же пел дрозд. Бобик понял, что от хозяина ничего не дождешься, и принялся гоняться за бабочкой в траве у изгороди. Это была основательная, надежная, непроходимая изгородь из плотных, тщательно подстриженных зарослей бузины, и Адам всегда это знал.

За ней простирались широкие поля, наполненные чудесной грязью канавы, сады, в которых висели зеленые яблоки и неуклюже бегали злобные садоводы, а еще цирки, и ручьи, которые можно запрудить, и стены и деревья, словно созданные для того, чтобы на них залезали…

Но сквозь изгородь не пролезть.

На лице Адама появилось задумчивое выражение.

– Бобик, – сурово приказал он, – отойди от изгороди.