2
0Ты заметила, как они обращались с тобой нынче вечером?
Я, разумеется, заметила. За едой мне было настолько неуютно, что я была рада сбежать к себе в комнату.
– Существует такая вещь, как справедливость, Клэр. Ты причинила зло им всем и должна за это пострадать. – Он глубоко вздохнул. – Я твой муж, мой долг наказать тебя, и я это сделаю.
У меня имелись серьезные возражения – разного порядка – против такого решения проблемы. Что касается справедливости, то пусть даже Джейми в этом отношении прав, я должна это признать, но мое самолюбие глубоко возмущалось при одной мысли, что меня будут бить – кто бы это ни делал и по какой причине.
Я воспринимала как предательство, что делать это собирается тот, на кого я полагалась как на друга, мой защитник, мой возлюбленный. А чувство самосохранения внушало мне ужас перед тем, что я отдана на милость человеку, который управляется с тяжелым старинным палашом так, словно это какой-нибудь веник.
– Я не позволю тебе бить меня, – твердо заявила я, продолжая цепляться за кроватный столбик.
– Ах вот как, не позволишь? – Он поднял светлые брови. – Так я тебе скажу, милая, что об этом не стоит много говорить. Ты моя жена, хочешь ты этого или нет. Пожелай я сломать тебе руку, или держать тебя впроголодь на хлебе и воде, или запереть тебя в шкаф на много дней, я мог бы сделать это, не говоря уж о том, чтобы взгреть тебя по заднице!
– Вполне вероятно. Если не до того, так во время. Думаю, тебя услышат на соседней ферме, легкие у тебя хорошие.
Он мерзко ухмыльнулся и, перегнувшись через кровать, потянулся ко мне.
С некоторым трудом он отцепил мои пальцы и потащил меня на край постели. Я колотила его ногами по голеням, но без всякого успеха, потому что была босая. Что-то натужно мыча, он старался уложить меня на кровать лицом вниз, скрутил мне руки.
– Я должен это сделать, Клэр. Не сопротивляйся, и мы ограничимся дюжиной ударов.
– А если я буду сопротивляться? – прорычала я.
Он поднял ремень и хлестнул себя по ноге с противным чавкающим звуком.
– Тогда я поставлю колено тебе на спину и буду бить тебя, пока рука не устанет, и предупреждаю, что ты устанешь куда скорее, чем я.
Я скатилась с кровати и встала перед ним лицом к лицу, стиснув кулаки.
– Ты варвар! Ты… ты садист! – прошипела я со злостью. – Ты это делаешь ради собственного удовольствия! Я тебе этого никогда не прощу!
Джейми слушал молча, поигрывая ремнем. Ответил он мне ровным голосом:
– Я не знаю, что такое садист. И если я простил тебя за сегодняшний день, то, думаю, и ты простишь меня тоже, когда снова сможешь сидеть. Что касается удовольствия… – Губы у него дернулись. – Я говорил, что должен наказать тебя, но не говорил, что это меня радует. – Он поманил меня пальцем. – Иди сюда.
