Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Неровно дыша, он кивнул в знак признательности за одобрение, дотащился до одной из немногих устоявших скамеек и, весь залитый потом и кровью, опустился на нее, чтобы принять из рук трактирщика кружку эля. Проглотив эль, он поставил пустую кружку на скамью, перевел дыхание и наклонился вперед, опершись локтями на колени; рубцы на спине у него обозначились особенно резко.

На этот раз он не спешил надеть рубашку; несмотря на то что в таверне было прохладно, он оставался полуголым до той самой поры, когда надо было идти устраиваться на ночлег. Он вышел, сопровождаемый целым хором пожеланий доброй ночи, и вид у него был куда спокойнее, чем во все последние дни, – несмотря на боль от многочисленных ссадин, царапин и ушибов.

– Одна ободранная голень, одна рассеченная бровь, одна разбитая губа, один кровоточащий нос, шесть ссадин на костяшках пальцев, одно растяжение связки на большом пальце и два выбитых зуба. Плюс такое количество разных ушибов, сосчитать которое я не в состоянии, – со вздохом завершила я свой перечень. – Как вы себя чувствуете?

Мы были одни в небольшом сарае на заднем дворе таверны, куда я отвела Джейми, чтобы оказать первую помощь.

– Отлично, – улыбнулся он, попытался встать, но не смог распрямиться и болезненно поморщился. – Да, все в порядке, только ребра немного болят.

– Разумеется, они болят. Вы опять весь черно-синий. Зачем вы делаете подобные вещи? Как вы думаете, во имя Господа, из чего вы сделаны? Из железа? – раздраженно спросила я.

Он виновато улыбнулся и потрогал распухший нос.

Я вздохнула еще раз и осторожно ощупала его торс.

– Не думаю, что есть переломы ребер, пожалуй, только ушибы. На всякий случай я сделаю тугую повязку. Стойте прямо и закатайте рубашку, а руки не прижимайте к бокам.

Я принялась разрывать на отдельные полосы старый платок, который пожертвовала мне жена хозяина таверны. Проклиная про себя отсутствие пластыря и других привычных атрибутов цивилизованной жизни, я наложила как можно более тугую повязку и закрепила ее заколкой с пледа Джейми.

– Я не могу дышать, – пожаловался он.

– Свободно дышать вам будет больно. Не двигайтесь. У кого вы научились так драться? Тоже у Дугала?

– Нет. – Он поморщился, когда я приложила уксусную примочку к рассеченной брови. – Меня научил отец.

– Правда? Кем же был ваш отец? Местным чемпионом по боксу?

– Что такое бокс? Нет, он был фермером. И тоже объезжал лошадей.

Джейми со свистом втянул в себя воздух – теперь я накладывала уксусную примочку на голень.

– Мне было лет десять или одиннадцать, когда отец мне сказал, что ростом и статью я пошел в материну родню, значит, надо мне научиться драться.

Он вздохнул с облегчением и протянул мне руку, чтобы я могла протереть настоем календулы разбитые костяшки пальцев.