4
0Согласись, задача поставлена не самая сложная на свете, а плата хорошая…
— Да, конечно… — она медленно выныривала из нешуточного ошеломления. — Можно ко мне. У меня чистая комнатка, без соседей, даже стекло в окне есть…
— Не годится, — решительно сказал Мазур. — Есть еще какое-нибудь место? В меру чистое, в меру спокойное… которое к тому же с тобой не особенно и связывают?
Мадлен старательно наморщила лоб, потом просияла:
— А ты знаешь, есть! Это…
Мазур на всякий случай приложил палец к губам, и она покладисто умолкла — положительно, умная девочка, это он удачный заказ сделал. Не впервые в разных уголках глобуса приходилось иметь дело с ее коллегами по профессии, и порой они приносили нешуточную пользу: если были такими же сообразительными, стремившимися вскарабкаться повыше, наделенными нешуточной житейской сметкой…
Быстренько повесив на пояс кобуру и прикрепив ножны, Мазур, застегнул куртку и вытащил из шкафа сумку. Уже двинувшись к двери, спохватился, вернулся и сунул во внутренний карман полную на две трети бутылку виски — русский человек, если есть возможность, такое никогда не бросит. Чуть подумав, взял со столика газету на местном (судя по огромным заголовкам с обилием восклицательных знаков к фотографиям голых девиц, насквозь бульварную), сделал кулек и переправил туда закуску, коей оставалось еще немало. И спрятал его в сумку. Вот теперь они были правильно экипированы для вылазки.
Мадлен послушно шла за ним. Подойдя к стойке, Мазур положил перед портье ключ. Старый прохвост выглядел все таким же бесстрастным, куда там вышколенному английскому дворецкому, но в глубине выцветших глаз все же таилось удивление. Наверное, первый раз на его памяти постоялец покидал уютное заведение пол ручку с девицей в ночь-полночь.
Мазур протянул вялым барственным голосом:
— Я вернусь утром. За мной в девять должен заехать капрал… Кстати, вы когда кончаете смену?
— В десять утра, сеньор…
— Отлично. Я могу чуточку задержаться. Если меня не будет в девять, скажете капралу, чтобы подождал. Более чем на четверть часа я не задержусь.
Перед ними распахнул дверь швейцар, гораздо менее искусно скрывавший удивление. Они спустились по невысокой широкой лестнице. Ночь выдалась лунная, было прохладно, поперек улицы протянулись резкие черные тени ломов, и где-то неподалеку пьяные голоса орали какую-то непонятную песню — народный фольклор, надо полагать.
— Ну, веди, мачалабо.
Она пошла вправо, Мазур последовал за ней. Сказал подходящим к случаю тоном, веско-деловым:
— Я, ты, наверное, поняла, не отсюда…
— Конечно, поняла, — сказала Мадлен. — Ты у нас впервые… а девушек не избегаешь. Так что обязательно побывал бы здесь раньше, и не раз.
