4
0— Ну, пушка у тебя там, что я, не поняла? Еще когда в номер входила, об нее бедром приложилась. Что у мужика может висеть на поясе большое и твердое? Только пушка. Ну что ты стесняешься? Что я, пушек не видела? Подумаешь, диковина… Снимай куртку, дурик, а то на семь потов изойдешь. Вон за той дверью душ есть, когда начнем, ополоснешься.
Ну, какая уж тут конспирация? Мазур с превеликим облегчением стащил крутку и аккуратно повесил на вешалку. Снял кобуру и отстегнул кинжал.
— Арсенальчик у тебя… — хмыкнула Мадлен.
— Что делать, — сказал Мазур. — В этих местах сиротинушку всякий норовит обидеть, если не в броневике едешь…
Он прошел к окну, распахнул створку и задернул шторы. В комнату хлынула приятная прохлада — ночи в Африке, как неоднократно подчеркивалось, холодные.
Мадлен с азартным выражением на смазливом личике нацелилась в него указательным пальцем с ухоженным ногтем, покрытым сиреневым лаком с блестками:
— А я догадалась! Все же умная я девочка! Никакой ты не инженер-электрик. Ты из службы безопасности. То-то тебя жандарм подвозил, капрал. Станет он простых инженеров возить…
— Догадливая ты девочка, — сказал Мазур. — Только смотри, не болтай по углам…
Мадлен прижала к губам указательный палец, потом заверила:
— Молчок и могила! Ни одной живой душе! Только мне еще не хватало с вашей службой рассориться… Пришлось бы из Лубебо ноги уносить, а мне еще годик остался деньжат прикопить, я говорила… Чтобы ты не сомневался — я уже год вашим постукиваю. Инспектору Дапанату.
Ну да, конечно, подумал Мазур. За господами инженерами тоже нужен глаз да глаз — промышленный шпионаж цветет пышным цветом. К тому же иные шустрики могут потихонечку таскать топазы — дело трудное, но возможное, коли уж работяги и на алмазных приисках, где контроль в десять раз строже, ухитряются камешки тырить…
— Хочешь, я и дальше догадливость проявлю? — спросила Мадлен. — Ты сюда заявился прямиком откуда-то из джунглей, на шахте еще не был. Ну понятно, поздно уже, все начальство по домам разошлось. Вот ты и решил оттянуться, коли уж время позволяет… Ну как, я умница?
— Кто б сомневался, — проворчал Мазур. — Ход мыслей обоснуй, умница.
— Легче легкого, — рассмеялась Мадлен. — Одежда и обувь — для джунглей. Как ты ее ни пытался отчистить, полно всяких пятен. А майка припахивает так, словно ты в ней спал неделю. Любой белый, вернись он из джунглей на шахту, обязательно принял бы душ и сменил одежду, и пушку с ножиком непременно бы оставил в конторе — зачем они тебе тут, в Лубебо? Где тебя жандармы возят куда тебе надо? Точно, ты прямо из джунглей выбрался.
— Ну да, — сказал Мазур.
