0
0
Катя не стала продолжать, но в светлых глазах женщины читалось вполне ясное послание: Когда-Же-Эта-Девчонка-Проснется?
– Я отправляюсь туда прямо сейчас, – сообщила Элена, поворачиваясь чтобы уйти.
– Это не продлится вечно.
– Конечно, нет. Большинство с нашей смены уже пришли.
Катя неодобрительно покачала головой.
– Я имела в виду другое, и тебе это прекрасно известно. Жизнь не длится вечно. Твой отец в очень плохом психическом состоянии, и ты очень добра к нему, но он может оставаться таким еще лет сто.
– Если так, то у меня все равно останется семьсот лет. Я буду в приемной.
Оказавшись за стойкой регистратуры, Элена взялась за работу. Сев за компьютер, она вошла в систему. В приемной было пусто, ведь солнце только село, но скоро пациенты начнут поступать, и она не могла дождаться этой занятости.
Проглядывая расписание Хэйверса, она не заметила ничего необычного. Осмотры. Процедуры. Послеоперационные проверки...
Сработал наружный звонок, и она взглянула на монитор безопасности. Снаружи стоял посетитель, мужчина закутался в пальто, закрываясь от пронизывающего ветра.
Элена нажала кнопку интеркома и произнесла:
– Добрый вечер, чем могу вам помочь?
Лицо, высветившееся на мониторе, она уже видела.
– Аликс? – спросила она. – Это Элена. Что...
– Я пришел посмотреть, не поступал ли он к вам.
– Он?
– Стефан.
– Сомневаюсь, но дай я проверю, пока ты спускаешься. – Элена нажала кнопку, отпирая замок, и включила на компьютере список поступивших пациентов. Один за другим она просмотрела все имена, попутно открывая для Аликса двери.
Ни одного упоминания о Стефане как о стационарном больном.
Когда Аликс появился в приемной, кровь Элены почти застыла в жилах от выражения его лица.
– Прошлой ночью Стефан не пришел домой, – сказал Аликс.
* * *
Рив терпеть не мог декабрь, и не только потому, что от одних холодов на севере штата Нью-Йорк хотелось переквалифицироваться в каскадера-пиротехника, лишь бы просто согреться.
В декабре быстро наступала ночь. Солнце, эта гребаная, ленивая, ничего не делающая тряпка, бросало свои обязанности в полпятого дня, и значит, кошмарные свидания Рива под названием Первый-вторник-каждого-месяца начинались раньше.
Было всего десять вечера, когда он въехал в Государственный парк «Черный полоз» после двухчасовой поездки из Колдвелла. Трэз, который всегда дематериализовывался, без сомнений, занял свою позицию около хибары, приняв форму тени и приготовившись охранять.
И наблюдать."
"Тот факт, что парень, вероятно являвшийся его лучшим другом, наблюдал за всем действом, было лишь частью извращенного секса, он был как дополнительный гвоздь в крышку его гроба.
