Отомщенный любовник

– Я подошла к его ложу, он потянулся к моей руке, и я держала его ладонь в своих собственных. Я сказал ему, что люблю своего новорожденного сына, что собираюсь обручиться с мужчиной из благородной Глимеры, и что еще не все  потеряно. Мой отец искал правду в лице и словах, сказанных мною, и когда он остался доволен увиденным, он закрыл глаза... и отошел в Забвение. Я знала, что если бы я не пришла... – Она сделала глубокий вдох. – Воистину, я не могу оставить эту землю просто так.

Рив покачал головой.

– У всех все замечательно, мамэн. Бэлла и ее ребенок хорошо себя чувствуют и они в безопасности.

– Перестань. –  Протянув руку, мать взяла его за подбородок, как тогда, когда он был совсем молод и плохо себя вел. – Я знаю, что ты сделал. Я знаю, ты убил моего хеллрена, Ремпуна.

Рив взвешивал, имело ли смысл лгать, но судя по выражению лица своей матери, правда вышла на поверхность, и ничего из того, что он мог сказать, не могло переубедить Мэдалину.

– Как, – спросил он, – как ты узнала об этом?

– Кто еще мог? Кто? – Она отпустила его подбородок и погладила по щеке, и он потянулся за этим теплым прикосновением. – Не забывай, я видела твое лицо каждый раз, когда мой хеллрен выходил из себя.

Ее искренняя, любящая гордость – вот, чего он никогда не понимал, учитывая обстоятельства своего зачатия.

– Я также знаю, – прошептала она, – что ты убил своего родного отца. Двадцать пять лет назад.

А вот это действительно было интересно.

– Ты не должна была узнать. Кто рассказал тебе об этом?

Она отняла руку от его лица, и указала на туалетный столик, на хрустальную чашу, которая, как он всегда предполагал, была предназначена для маникюра.

– Старые привычки Избранной Летописецы так просто не исчезают. Я увидела это в водах. Сразу после того, как все произошло.

– И ты ничего не сказала, – удивленно произнес он.

– И больше не могу держать это в себе. Вот зачем я призвала тебя.

Ужасное чувство нахлынуло вновь, Рив оказался в ловушке между тем, о чем собиралась попросить его мать и своим твердым убеждением, что его сестре вряд ли станет легче, узнай она все грязные и злые тайны их семьи. Бэллу эта гадость никогда не касалась, и сейчас не было никаких оснований для признаний, особенно учитывая, что их мать находилась при смерти.

Нет, Мэдалина не умирает, напомнил он себе.

– Мамэн…

– Твоя сестра ни в коем случае не должна об этом знать.

Рив напрягся, молясь о том, что расслышал ее правильно.

– Прости?

– Поклянись мне, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы она никогда не узнала. – Когда мать наклонилась вперед и схватила его за руки, он мог поклясться, что ее пальцы вошли глубоко его под кожу, так напряглись кости на ее руках и запястьях. – Я не хочу, чтобы она несла это бремя.