0
0В основном, в человеческом мире. У меня есть только моя мать, о ком я могу позаботиться, с тех пор как моя сестра вышла замуж.
– А где твой отец?
В холодной могиле, где ублюдку самое место.
– Он умер.
– Я сожалею.
Теплый взгляд Элены вызвал острое чувство вины где-то глубоко в груди. Ривендж не жалел, что убил своего старика, ему было жаль, что он так много скрывал от нее.
– Спасибо, – произнес он сдавленно.
– Я не хочу быть слишком любопытной. Выведывать о твоей жизни или семье. Просто, мне интересно, и если ты хочешь…
– Нет, просто... Я не люблю о себе рассказывать.
Элена нахмурилась и отошла от него.
– Мой. В пальто.
Она быстро прошла в столовую, и в ее голосе явно чувствовалось напряжение:
– Да? О, привет! Да, нет, я… прямо сейчас? Конечно. Самое смешное, мне даже переодеваться не придется, потому что… О. Да. Ага. Хорошо.
Он слышал, как она закрыла крышку телефона, прекратив разговор, когда подошел к арочному входу в столовую.
– Все в порядке?
– А, да. Просто работа. – Элена подошла, натягивая пальто. – Ничего особенного. Наверное, кадровые вопросы.
– Хочешь, я тебя подброшу до клиники? – Боже, ему бы так хотелось отвезти ее на работу, и не только потому, что они могли бы побыть вместе еще немного. Мужчины хотят сделать что-нибудь для своей женщины. Защитить ее. Заботиться о ней.
Отлично, что за хрень вообще? Не то, чтобы ему не нравились его мысли по поводу Элены, но казалось, будто кто-то сменил звуковую дорожку в его плеере. И явно не на Барри Манилоу .
Больше смахивало на Maroon 5.
Мда.
– Ох, я сама доберусь, но спасибо. – Элена на секунду задержалась у одной из раздвижных дверей.
Рив шагнул к ней, взял ее лицо в ладони и крепко поцеловал. Отстранившись, мрачно сказал:
– Это только благодаря тебе.
Элена просияла, засветилась изнутри, и внезапно Риву захотелось, чтобы она снова оказалась обнаженной, чтобы он мог войти в нее: связующий инстинкт в нем вопил, и единственное, чем он мог его успокоить, это сказать себе, что оставил на ее коже свой запах.
– Напиши, когда приедешь в клинику, чтобы я знал, что ты в безопасности, – попросил он.
– Так и сделаю.
Последний поцелуй, и она исчезла в ночи.
Уходя от Ривенджа, Элена словно парила, и не только потому, что дематериализовалась для визита в клинику. Для нее ночь больше не была холодна, она была свежа. Ее форма не помялась от того, что была брошена на кровать, она словно пребывала в искусном беспорядке. Ее волосы были не растрепаны, а лежали свободными волнами.
И вызов в клинику казался не помехой, а открывшейся возможностью.
Ничто не могло вернуть ее на землю с этой раскаленной добела высоты.
