0
0Глядя на фотографию, она, как и в прошлый раз, решила, что узнала бы этого человека даже в толпе.
Телефон зазвонил прямо в ее руке. Звонил полковник Савельев.
– Здравствуйте, Юрий Алексеевич. – Сказала Стерхова в трубку.
– Ну, как ты там? Как продвигается дело? – что-то в голосе полковника показалось ей непривычным, и она ответила настороженно:
– Работаем, но значительных результатов пока нет.
– Круг подозреваемых очертили?
– Слушай, Анна. Я не буду ходить вокруг да около. Скажу все, как есть. Я отзываю тебя в Москву. В конце концов ты заслужила отдых, и я не имел право…
Стерхова не дала ему закончить:
– Давайте начистоту.
– Короче, звонил Яковлев и сказал, что сенатор Крамов недоволен ходом расследования. Я решил направить в Северск вместо тебя Кокорина и Бубенцова. Что скажешь?
Чуть помолчав, она ответила:
– Что – нет? – не понял Савельев.
– Я не уеду из Северска и доведу это дело до конца.
На этот раз замолчал полковник. Выдержав тяжелую паузу, он спросил:
– Тогда напишу раппорт и уволюсь. Вы меня знаете.
– Знаю. – Сказал Савельев. – Увязла по самые уши?
– Ну, что же. Тогда работай. Постараюсь тебя прикрыть.
– А как же Кокорин и Бубенцов?
– Пошлю их… в другое место.
Утром, на десятый день командировки, Стерхова не поехала в управление. Иван Астафьев отвез ее в морг.
На окраине поселка машина свернула на узкую дорогу, ведущую к невысокому домику во дворе больницы. В свете фар морг выглядел опрятно: аккуратная кирпичная кладка, недавно покрашенные рамы. И только двустворчатая металлическая дверь с пандусом выдавали назначение этого здания.
Они поднялись по лестнице в четыре ступени и прошли в конец коридора. Иван распахнул перед Анной дверь, и навстречу им рванул упругий поток воздуха. От едкого запаха формалина у Стерховой заслезились глаза. Колючий свет многократно отразился от металлических инструментов, похожих на орудия мясника. На прозекторском столе лежало тело мужчины. Над ним склонился пожилой судмедэксперт.
– Знакомьтесь, Анна Сергеевна, – Астафьев кивнул в его сторону. – Наш судмедэксперт Яков Гаврилович Фетисов.
– Патологоанатом, – поправил Фетисов, снимая перчатки и маску.
На первый взгляд Яков Гаврилович выглядел приятным человеком с неудачной профессией. Лет шестидесяти, с рыхлым лицом и покрасневшими веками. Изрядно потертый, но сохранивший остатки былого обаяния. Желтые пальцы выдавали в нем давнего курильщика, а красные прожилки на лице – пьющего человека. И пил он, судя по всему, давно и обстоятельно.
– Моя фамилия Стерхова. Я – следователь. Мы пришли по поводу Визгора, охотника из Москвы Вы работали с его телом два года назад.
