Банда 3

— Ты ему сообщил? — напористо спросил Пафнутьев все тем же тоном, хотя радости в его голосе резко поубавилось.

— Да, Паша... От меня он узнал.

— Зачем ты это сделал?

— Так уж получилось... Жизнь, Паша, это...

— Я знаю, что такое жизнь, Леонард. Я, видишь ли, сам немного иногда вижу... Объяснять мне, что такое жизнь, не надо. Скажи лучше — как понимать?

— Ты ведешь дело Бильдина, общаешься с Ерховым... Ты немного знаком с методами Неклясова?

— Немного, — Значит, мне нечего объяснить.

— Вон ты как, — озадаченно проговорил Пафнутьев. — Но это... Твое мужское достоинство при тебе?

— Похоже, при мне... Хотя до сих пор хочется время от времени в этом убеждаться.

— Тогда привет юной парикмахерше.

— Спасибо... Лена больше не стрижет, она у меня кассиром работает.

— Значит, все равно стрижет! — уверенно заявил Пафнутьев. — Но теперь уже зелененькие, а?

— Можно и так сказать, — уныло согласился Анцыферов, чувствуя тягостность и от выпитого коньяка, от которого он начал уже трезветь, а это состояние всегда ему было особенно неприятно, и от бестолковости разговора, в котором Пафнутьев куражился, злился и поддевал, как в былые времена. — Я тебе немного помог, Паша?

— Ты помог Неклясову. А меня угробил.

— Ну... Так уж угробил...

— Когда сообщил Вовчику адрес? — жестко спросил Пафнутьев.

— Посмотри на свои золотые часы, Леонард! Сколько они показывают?

— Ты дал Неклясову на проведение операции не меньше пяти часов. Правильно?

— Где-то так, — вяло проговорил Анцыферов. — Где-то так...

— А после этого спрашиваешь, сильно ли ты мне помог? Плывешь, Леонард, плывешь. Лагеря тебя не закалили. Хотя с некоторыми это случается. И раньше ты был слабаком, и сейчас им остался...

— Если бы я сказал тебе об этом раньше, он бы меня убил.

— Леонард! — вскричал Пафнутьев. — Ты дурак. Ты круглый дурак. Я бы просто устроил небольшую автомобильную аварию, его роскошный «мерседес» нечаянно столкнулся бы с мусороуборщиком. Гаишники всех бы задержали на несколько часов, Ерхов за это время переселился бы в другое место...

— Вообще-то да, — согласился Анцыферов. — Я как-то не подумал...

— Да ты никогда не думал! Ты только думательные позы принимал! Как мне жаль, как мне ее жаль! — простонал Пафнутьев.

— Леночку, твою юную кассиршу. С кем ей приходится жизнь коротать! Бедное дитя!

— Может быть, ты скрасишь ее существование? — с обидой спросил Анцыферов.

— Интересное предложение... Не ожидал... Я подумаю.

И Пафнутьев положил трубку. И тут же набрал номер служебной квартиры, где залечивал раны Ерхов, где он в тишине и безопасности давал свои показания. Номер не отвечал. Пафнутьев позвонил снова, чтобы исключить всякую случайность и знать наверняка, что звонит он туда, куда требуется. Нет, все правильно.