Банда 3

Издали, как-то преувеличенно четко Анцыферов отметил поблескивающие белые зубы.

Войдя в свой кабинет, он заперся и поступил так, как поступал чрезвычайно редко. Не колеблясь, все делая неспешно и безостановочно, открыл сейф, вынул бутылку коньяка какого-то французского разлива, диким, вульгарным способом, ударяя ладонью по донышку, вышиб пробку, налил полный стакан и медленно выпил до дна. Потом поставил бутылку на место, чуть прикрыв горлышко пробкой, закрыл сейф, но не запер, имея где-то в глубине своего организма утешительную мысль о том, чего он еще раз наполнит этот тонкий стакан и выпьет его вот так же, большими свободными глотками, как пьют воду в жару.

В дверь кто-то поскребся, и Анцыферов, поднявшись, тут же ее открыл, не спрашивая, кто там его решил потревожить. Едва услышав тихое поскребывание, он сразу догадался — бывшая юная парикмахерша, ныне не менее юная кассирша Леночка, единственная его утеха и отрада в многотрудных делах и тяжких испытаниях. Иногда таких вот девочек показывают в телевизионных заставках — в тот неуловимо короткий трепетный момент, когда перед съемкой на пляже операторы пудрят им нежными кисточками загорелые ягодицы.

Леночка прошла к столу, взяла стакан, понюхала, поставила на место.

— Это он тебя достал? — она кивнула в сторону зала.

— Угу, — кивнул Анцыферов. — Он.

— Хочешь, я его убью? — спросила Леночка, садясь в кресло.

— Я даже знаю как, — Леночка смотрела на Анцыферова исподлобья, и твердость ее слов можно было истолковать как явную шутку, готовность в самом деле поступить жестко, как предварительный сговор. И охотное, легкое согласие Анцыферова тоже можно было истолковать как угодно.

— Как? — спросил он.

— Взорвать вместе с машиной.

— Хороший способ, — кивнул Анцыферов, поднимаясь и подходя к сейфу. — Надежный, следов не оставляет, наносит существенный материальный ущерб... И все можно объяснить неосторожным обращением со взрывчаткой.

— Я даже знаю, как можно ее подложить.

— Интересно, — Анцыферов опять наполнил свой стакан.

— Не пей весь, — сказала Леночка. — Оставь мне половину, — садясь, она так поддернула коротковатую юбчонку, что Анцыферов просто не мог не увидеть розовых ее трусиков, и сердце его тяжело дрогнуло, сбилось с ритма, — Я напрошусь, чтобы он меня подбросил куда-нибудь... Сяду на заднее сиденье... И пока будем ехать, оставлю у него в машине между спинкой и сиденьем какую-нибудь штуковину. Она там хорошо поместится.

— С прокурором общаюсь... Общее направление мыслей — криминальное, уголовно наказуемое... Как-то ехала с ним, рука сама собой нырнула в это пространство... Ведь твоя рука ныряет от времени в то или иное пространство? — улыбнулась Леночка, и сердце бедного Анцыферова опять сбилось с привычного ритма.