Банда 3

Надумаешь, попроси трубку, — Пафнутьев постучал себя по внутреннему карману. — Сообщать своим кретинам, где мы находимся, не надо... Потому что после каждого разговора будем переезжать на другое место. Извини, я хотел все это время просидеть где-нибудь в теплом и светлом месте, но нельзя... Твои дебилы уже подключили Анцыферова, тот тоже сделал десяток звонков, и все мои телефоны прослушиваются. Поэтому я вынужден воспользоваться передвижным.

—  — Можешь наорать в штаны. Тебе это не впервой.

— Ты хочешь сказать...

— Да, именно это я и хочу сказать — ты вечно ходишь обосранный. Все. Разговоры окончены. Время пошло.

Пафнутьев откинулся на спинку сидения, тяжело вздохнул, вытолкнув из себя весь воздух, снова вдохнул, чуть приспустил стекло, и свежий ветерок потек в машину.

— Круто, — обронил Неклясов, но никто ему не ответил. И он замолчал, иногда взглядывая на торопящихся мимо прохожих. Дверная кнопка была опущена, и он даже не пытался открыть ее — скованными руками сделать это просто невозможно. — Я не верю, что ты разговаривал с крематорием.

Пафнутьев молча вынул свою коробочку, набрал номер, нажал какую-то кнопочку, и частые длинные гудки зазвучали в машине.

— Алле! — послышался дребезжащий старческий голос. — Алле? Кто это?

— Семеновна? Опять я... Водитель мой не знает, как добраться... Объясни ему, он слышит твой голос.

— А чего тут думать-то. По южной шоссейке за город, мимо птицефабрики, потом свалка будет с левой стороны, а еще через два километра и наше с тобой заведение, хе-хе! — старушка засмеялась собственной шутке. — Как увидите квадратные трубы, считайте, что приехали... Справа в полкилометре мы и находимся. Там железные ворота, но погудите малость, я и выйду... Сегодня у меня смена не тяжелая, что-то маловато завезли товару...

— Спасибо, — сказал Пафнутьев. — Где-нибудь ближе к двенадцати подскочим.

— Буду ждать, — произнесла старушка с легкой игривостью, будто с собутыльником говорила, которого действительно ждет с нетерпением.

Пафнутьев молча захлопнул крышечку на своем аппарате и сунул его в карман. На Неклясова он даже не посмотрел и слова ему не сказал. Вопрос был снят.

— Я завтра с утра задержусь немного, — сказал Андрей. — Надо будет заправиться.

— Совсем немного, Павел Николаевич. Пафнутьев порылся в кармане, поднеся деньги к окну, чтобы в свете фонаря рассмотреть их, отсчитал несколько купюр и протянул Андрею. В темноте нервно шевельнулся Неклясов. Разговор Пафнутьева и Андрея о вещах, которые никак к нему не относились, похоже, подействовал на него куда сильнее, чем прямые угрозы.