4
0— Ну что, полчаса прошло? Все телефоны уже прослушиваются и, наверно, нет такого номера, с которого мы могли бы спокойно позвонить.
— Из автомата разве что, — ответил Андрей. — Но они все разбиты...
— Будем звонить из машины, — сказал Пафнутьев, доставая из кармана плоскую телефонную трубку. — Да и не мы, пусть Вовчик поработает... Ему надо как-то собственную поганую жизнь спасать.
— Ни фига, ребята, вы меня не заставите! Ни фига! Никогда еще Вовчик не работал на ментов!
— И не надо, — спокойно сказал Пафнутьев. — Заставлять тебя не собираемся, сам просить будешь...
— Не дождетесь, суки!
— Чего ты разволновался? Никто тебя не принуждает. Захочешь — пожалуйста, не захочешь — опять твоя воля. Только не волнуйся, — Андрей обернулся и в слабом свете ночной улицы посмотрел на лицо пленника, бледным пятном выделяющееся на заднем сиденье.
— Что с вами сделают, — Неклясов начал раскачиваться из стороны в сторону, подвывать, сам себя прерывая не то смехом, не то рыданиями, и опять повторял:
— Что с вами сделают!
Пафнутьев легонько ткнул Неклясова по челюсти, несильным таким, скользящим ударом, и тот смолк.
— Помолчи, — сказал Пафнутьев. — Позвонить надо в одно место. — И он набрал номер. — Алло? Семеновна? Здравствуй, дорогая, Пафнутьев приветствует! Давно не встречались, давно не общались... И слава Богу, что не общались, значит, жизнь наша не столь уж и плоха, не столь... Семеновна, послушай... Есть тут у меня небольшой такой человечек... Бывший человечек... Ты как, примешь? — Пафнутьев помолчал, посмотрел на Неклясова, который с напряженным вниманием вслушивался в каждое слово, но понять ничего не мог. Разговор получался странным, привычные вещи были смещены, логика нарушена, и он стал даже подозревать, что Пафнутьев его разыгрывает, что на самом деле ни с кем он не разговаривает. Но, с другой стороны, Неклясов не мог уловить ни единого слова угрозы, ничего, что касалось бы его самого... — Спасибо, Семеновна. Спасибо, дорогая. Ты сегодня всю ночь дежуришь? Совсем хорошо... Значит, если все сложится, я подъеду... За мной не заржавеет.
И Пафнутьев щелкнул откидывающейся крышечкой телефонной трубки, напоминающей пачку сигарет, и сунул ее в карман.
— Куда звонил? — не выдержал наступившего молчания Неклясов.
— В крематорий, — буднично ответил Пафнутьев.
— Да, Вовчик, да, — скорбно покивал головой Пафнутьев. — Ты сам вынуждаешь нас связываться с такими вот печальными заведениями... В твоем кругу как избавляются от трупов? То разрубите на куски, по мусорным ящикам разбросаете, то просто на улице оставляете, то в лесу пытаетесь сжечь и, конечно, бросаете недогоревшего...
— А вы по-другому делаете? — взвился Неклясов.
— Да, — кивнул Пафнутьев. — Мы все делаем по-другому. Не оставляя следов, Вовчик.
