Банда 3

Помнишь? Мы о твоей бабе говорили... Помнишь?

Пафнутьев помолчал некоторое время, словно бы осознавая услышанное, повернул голову к окну — ему показалось, что там кто-то промелькнул. Тогда он поднялся, подошел к шторам, раздвинул их на секунду и тут же снова с силой соединил, чтобы не оставалось даже самой малой щели. Неклясов, наблюдавший за ним сначала с подозрением, успокоился, увидев, что Пафнутьев просто хочет плотнее задернул" окно.

— Что там? — спросил он.

— Не люблю, когда шторы плохо задернуты, — пояснил Пафнутьев и снова сел на свое место — не то сонный, не то недовольный, во всяком случае заподозрить в нем какие-то резкие устремления, какой-то взрыв... Нет, таких оснований не было. — Ерхов мне не принадлежит, — повторил он.

— И баба твоя мне не принадлежит, — улыбнулся Неклясов. — Но ведь я могу поступить с ней плохо, верно?

В этот момент в дверь постучали, один из телохранителей заглянул в нее.

— Что там? — крикнул Неклясов капризно.

— Вовчик, у вас порядок? — спросил амбал.

— Отвалите... Все отлично.

— Что-то они у тебя слишком уж нервные, — сказал Пафнутьев.

— Значит, так, — Неклясов положил на стол свои тощие дергающиеся руки. — Слушай, начальник, меня внимательно... Не все происходит в мире так, как тебе хочется. Здесь я командую, понял? И не надо ничего говорить поперек. Я согласился встретиться только для того, чтобы назвать свою цену. И я назвал. Будешь рыпаться, я ее удвою.

— Это как? Ты мне вернешь две жены?

— Не надо улыбаться, понял? Я тебе не верну ни одной жены. Или одну, но за два раза. Понял? В двух посылках получишь. Это и есть удвоение цены.

— Круто, — сказал Пафнутьев.

— Плохо знаешь Вовчика. Будешь знать лучше. Ты уверен, что выберешься отсюда? — Неклясов приник грудью к столу и смотрел на Пафнутьева снизу вверх, будто готовясь к прыжку. — Я еще не решил, как с тобой поступить, понял?

— Но ты же не поступить со мной плохо? — Пафнутьев поднялся, медленно подошел к столу, протянул руку к сигаретам, которые лежали ближе к Неклясову. Тот не увидел в его движениях никакой угрозы и продолжал сверлить Пафнутьева глазами, чтобы тот осознал, насколько он опасен, насколько рискованно осмеливаться даже на самое малое возражение Вовчику.

Закурив, Пафнутьев подошел к двери и снова задвинул щеколду — массивную стальную пластину. Неклясов не успел даже возмутиться.

В этот момент произошло что-то совершенно невероятное. Раздался неожиданный звон стекла, словно в окно влетел не просто камень, а целая кувалда, разнеся вдребезги и стекла, и рамы. Шторы дернулись, за ними почувствовалось какое-то движение, будто там кто-то заворочался, дохнуло холодным воздухом. Неклясов мгновенно вскочил, отдернул шторы и на какое-то мгновение оказался к Пафнутьеву спиной.