4
0Неклясов пересел на место Анцыферова, во главу стола, на главное место в кабинете. Пафнутьев остался сидеть у стены напротив окна.
— Начнем? — спросил Неклясов.
— Только вдвоем, — сказал Пафнутьев.
— Нет, эти ребята останутся здесь. — Неклясов покачал головой.
— Так серьезные дела не делаются, — упорствовал Пафнутьев. — Отсюда мне некуда деться. Оглянись... Полуподвал, на окне решетка, стальная дверь, пусть они посидят минут двадцать, полчаса за дверью.
— Оружие есть? — спросил Неклясов.
— Все равно не поверишь... Пусть ощупают, — усмехнулся Пафнутьев.
— Пусть ощупают, — согласился Неклясов и кивнул телохранителям в сторону Пафнутьева. Тот встал, сделал шаг вперед, чтобы к нему можно было подступиться со всех сторон, поднял руки. Два амбала подошли к нему, заглянули под мышки — нет ли пристегнутого пистолета, похлопали по поясу со всех сторон, провели руками вдоль ног и, отойдя, снова сели на свои места.
— Все в порядке, Вовчик, — сказал один из них.
— Ну что ж, Паша... Пусть будет по-твоему, — медленно произнес Неклясов, не сводя с Пафнутьева напряженного взгляда, будто ожидая, что тот не выдержит и как-то выдаст себя. Но Пафнутьев с обычным своим сонно-равнодушным лицом смотрел на Неклясова, никак не выражая своего отношения к происходящему. — Ладно, ребята, — повернулся Неклясов к своим телохранителям, — Подождите в коридоре... Далеко не отлучайтесь.
— А у тебя? — спросил Пафнутьев. — Оружие осталось?
— Может, и ты отдашь?
— Я лучше себя чувствую, когда при мне что-нибудь есть... И потом, Паша... Ты чего-то не понимаешь... Место тут мое, ребята мои, оружие тоже при мне... А ты... Ты сейчас в таком же положении, как и твоя жена. В полной моей власти. Согласен?
— Ну что ж... Может быть.
— Не может быть, а так и есть. Называй вещи своими именами.
— Не возражаю, — кивнул Пафнутьев, понуро сидя у двери. — Назовем вещи своими именами. Но только когда останемся с тобой вдвоем.
— Валяйте, ребята, — сказал Неклясов и кивком головы отправил обоих амбалов за дверь. Едва они вышли, Пафнутьев поднялся и опустил дверную щеколду. Неклясов вскинулся было, но, увидев, что Пафнутьев снова вернулся на свой стул и уселся все с тем же безнадежно-безразличным видом, спокойно подошел к двери и откинул щеколду.
— Пусть будет так, ладно?
— Что ты хочешь? — спросил Пафнутьев.
— Ерхова. Отдай мне этого подонка и забирай свою бабу. По рукам?
— Но Ерхов не мой... Как я могу отдать его или не отдать?
— Не надо меня дурить, Паша... Мы оба понимаем?, что происходит, знаем, на что способны.
— Хорошо, — Пафнутьев почувствовал, как в нем заворочалось что-то несуразное, злое, неуправляемое. — На что способен ты?
— На все, — сказал Неклясов и доверчиво улыбнулся. — Без исключений. Я тебе об этом уже сказал. По телефону...
