Банда 3

 — Потому что если во время моего рассказа у тебя не выступила слюнка...

— Выступила, — обронил Пафнутьев.

— Значит, Наденька не зря старалась. Что будешь пить, Паша?

— Очень глупый вопрос.

— Понял. Прошу прощения. Больше не буду. — И Халандовский мотанулся на кухню, а через мгновение уже возвращался со «Столичной». Бутылка тут же, прямо на глазах, покрывалась густым, матовым инеем. — В морозилке была, — пояснил Халандовский. — Тебя дожидалась. Между прочим, ты знаешь, как отличать хорошую «Столичную» от плохой?

— По вкусу, мне кажется, по запаху...

— Ни фига! — прервал Халандовский неуверенный лепет гостя. — Кто тебе даст пробовать, нюхать? Внешне, только внешне надо уметь распознать, отличить дерьмо от нектара! Во-первых, бутылка не должна быть поллитровой! Только семьсот пятьдесят! Ты в своей прокурорской деятельности сталкивался с тем, что подпольную водку разливали в большие бутылки?

— Да не припомню, честно говоря, — Пафнутьев был сбит с толку неожиданным напором Халандовского.

— Не помнишь, потому что не было. Дальше... Ты видишь эту золотистую рамку вокруг этикетки? Она должна быть именно золотистой, посверкивающей, нанесенной бронзовой краской, а не желтой или коричневой! И на заду у бутылки должна быть этикетка с бронзовой рамкой! А на косом ее склоне этакий полумесяц... Паша, а пробка!

— Я думаю, ее пора уже удалить, — смиренно заметил Пафнутьев.

— Ты прав, Паша! — и Халандовский, словно обессилев, рухнул в кресло и одним движением с хрустом свинтил пробку. Разлив тягучую, медленную, густую от холода водку в объемистые хрустальные стопки, он поставил бутылку на стол. На ней отпечаталась его громадная, властная горячая ладонь, под которой растаял нежный иней. — Будем, Паша! — Халандовский поднял в приветственном жесте свою рюмку и, посерьезнев, словно сосредоточившись на чем-то важном, выпил. Прислушался к себе и, видимо, удовлетворившись тем путем, которым последовала водка, бесшумно поставил стопку на полированный столик. Потом взял прямо пальцами котлету и одним махом откусил половину вместе с кружком лимона. — Как хорошо, ах, как хорошо, — выдохнул он и откинулся на спинку кресла.

— Да, — согласился Пафнутьев. — Ничего котлета... Спиши рецепт.

— А что, твоя не умеет?

— Какие-то они у нее, мелковатые получаются...

— Это годы, Паша... Это по молодости... Пройдет. С каждым прожитым с тобой годом котлеты у нее будут становиться все крупнее, массивнее, пока не достигнут такого вот размера... Так что там случилось спозаранку?

— Я знаю внешнюю сторону, то, что всем позволено знать... А у тебя — скрытая сторона, более приближенная к истине... Давай, Паша, выкладывай... Глядишь, и я кой-чего добавлю.