3
0Полагаю, что тут разделись гости господина Анцыферова, те самые, на которых совершено нападение. Внимательно осмотреть все карманы, тайные и явные, ни одна пылинка не должна пройти мимо вашего внимания. Надеюсь, господин Анцыферов не будет утверждать, что весь этот гардероб принадлежит ему лично.
Анцыферов сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник, и, кажется, готов был свалиться в обморок.
— Понятые, бдительные и беспощадные, остаются на местах. Дубовик пишет протокол, оперативники приступают к работе, — Пафнутьев поднялся. — Господин Анцыферов, прошу положить на стол содержимое ваших карманов. Меня интересуют блокноты, записи и прочие свидетельства вашей интимной жизни. Только в этом случае я обещаю самое благожелательное, щадящее отношение в будущем, — добавил Пафнутьев, заметив, что Анцыферов собирается возразить. — Не надо ничего говорить, Леонард. Просто делай то, что тебе говорят. Я же знаю, что ты здесь человек подневольный. И потому всегда сможешь оправдаться перед ними, — Пафнутьев кивнул в сторону шкафа, возле которого уже стояли оперативники, готовые действовать.
— Ну что ж, — пробормотал он в смятении, — Ну что ж... Пусть так, если ты настаиваешь...
— Мой тебе совет, Леонард... Не раздевай друзей в своем кабинете. Пусть пользуются общей вешалкой. Или у них какие-то секреты в карманах пораспиханы?
— Ты прав, Паша, ты прав... — Анцыферов снова обрел способность выражаться осторожно.
— Я вас оставляю ненадолго, — Пафнутьев обернулся уже от дверей. — Мне нужно кое с кем поговорить. Без меня не расходитесь.
Пройдя узкими коридорами подсобных помещений, Пафнутьев неожиданно оказался в общем зале. Потом уже сообразил, что шел на свежий воздух — от выбитых окон тянуло холодом. Уборка заканчивалась, двое мужичков в фуфайках прилаживали к выбитому пролету вместо стекла большой лист прессованной стружки. «Быстро» — с одобрением отметил про себя Пафнутьев и успел схватить за рукав пробегавшего мимо официанта.
— Стоп! — сказал он. — Прошу прощения... Мне нужно найти вашего парня, который обслуживал сегодня утром вон тот столик, — Пафнутьев кивнул в угол, где две девчушки, о, эта вечная слабость Анцыферова, старательно протирали мраморные плиты пола.
— Я обслуживал, — румяный щекастый парень часто заморгал светлыми ресницами. — Только я не знаю...
— Ах ты моя деточка! — сочувствующе воскликнул Пафнутьев и, ухватив рукав белого форменного кителя, потащил официанта к ближайшему столику. — Скажи мне, ради Бога, чего ты не знаешь?
— Видите ли, в чем дело...
— Да знаю я, в чем дело! Знаю. Ничего еще не спросил, а ты уже торопишься от всего откреститься... Какое сегодня число?
— Ну вот, а говоришь, что ничего не знаешь. Садись. Плотнее садись...
— Мне там надо помочь...
