Банда 3

— Даже дверь, я вижу, бронированная, — уважительно произнес Пафнутьев.

— Дверь бронированная, кованая решетка на окне, сигнализация, телевизионные камеры, — перечислял Анцыферов каким-то странным тоном — и хвалясь владениями, и все больше настораживаясь.

— Значит, никто не пользуется твоим кабинетом? — повторил вопрос Пафнутьев.

— Я же сказал, — Анцыферов снова перешел к своей манере отвечать неопределенно, ни на чем не настаивать, ничего не утверждать.

Пафнутьев откинулся на спинку кресла, подпер щеку ладонью, прикрыл глаза и, кажется, задумался или, устав, решил немного передохнуть, а то и вздремнуть. Анцыферов недоуменно склонил голову к плечу, как умная собака, пытаясь понять, как поступить. Рука, его, как обычно в таких случаях, непроизвольно дернулась вперед, кисть обнажилась, и он посмотрел на часы. Потом потянулся к телефону.

— Не звонить! — резко сказал Пафнутьев.

— Не надо звонить при мне. Уйду — тогда сколько угодно. А сейчас не надо.

— А если мне позвонят?

— Но я могу и не послушаться, а, Паша?

— Послушаешься. Иначе применю оружие.

— Что происходит, Паша?

— Когда уйду — говори с кем угодно, звони куда угодно... Но пока я здесь, хочу насладиться общением только с тобой, — Пафнутьев, будто извиняясь, развел руки в стороны, дескать, извини, дорогой, тут я не властен над собой.

В это время раздался мягкий, воркующий звонок. Анцыферов вопросительно посмотрел на Пафнутьева. А тот невозмутимо поднялся и взял трубку.

— Вас слушают, — сказал Пафнутьев скомканным голосом так, что сразу невозможно было понять, кто говорит. Но слова он произнес анцыферовские. Тот, сидя в прокурорском кабинете, начинал разговор с этих вот церемонных, вроде бы уважительных слов.

— Леня, мы у тебя кое-что забыли, — произнес молодой голос. — Ты в курсе? Алло!

— Говорите, я слушаю! — сказал Пафнутьев и весело подмигнул Анцыферову, давая понять, что разговор идет легкий, необязательный, и не грех при таком разговоре пошутить.

— Вас слушают, — повторил Пафнутьев, но человек на том конце провода уже догадался о своей ошибке и положил трубку.

— Кто звонил? — спросил Анцыферов.

— А! — Пафнутьев беззаботно махнул рукой и снова уселся в кресло. — Твои ребята звонили.

— Какие ребята? — помертвевшим голосом спросил Анцыферов.

— Ну, эти... Как их... Которые утром перекусывали, а потом сматывались черным ходом.

— Леонард! — воскликнул Пафнутьев. — Я тебя не понимаю! Вместо того чтобы возмутиться, послать меня к какой-то там матери, ты все принимаешь за чистую монету и даже спрашиваешь, о чем был разговор... Как понимать?

— Шутка, — холодно сказал Анцыферов. — Это, Паша, была шутка. И не более того. Ты перестал понимать шутки, переутомился. И вообще, если хочешь услышать мой совет...

— Остановись, Леонард.