Золото Югры

Боярину Куренинскому отвердевший душой отец игумен три рубля не вернул, а положил в наказание бить пятьсот земных поклонов Николаю Угоднику. На неделю хватает бить такие поклоны.

Серебро, оставшееся у боярина Куренинского, особые московские гонцы прибрали себе на покрытие расходов обратного дальнего пути. А Макарку Старикова без слов завернули в тулуп и бросили в легкие саночки. И конная ала погнала наметом обратно в сторону Москвы.

Царь всея Руси, Великий князь Московский Иван Васильевич дробно постукивал печатным перстнем по слюдяной пластине, вделанной в свинцовую рамку окна. Окно выходило на площадь. По площади должен был бегом бежать Осип Непея, со времен казанского похода ставший царским ближником в посольском ранге.

Осип Непея по площади не бежал.

Иван Васильевич встал, крепко потер левое колено и вполслуха выбранил Непею и всех присных его. Прошелся по горнице, тайно расположенной над Грановитой палатой и сильно уменьшившей высоту хоромного чердака. Встать на цыпочки – головой задеть доски потолка. Между досок что-то постоянно сыпалось. И сыпалось на голову. Царь вдругорядь помянул бесов.

– Я здеся, государь, – прогудело в углу.

Осип Непея пытался вывернуться среди дверец посудного шкафа, прикрывавшего потайной ход. Чтобы пролезть, ему пришлось встать на четвереньки и выползать навстречу царю на брюхе.

– Что же ты, буев сын, не пошел обычным ходом? – просипел Иван Васильевич.

– Дак у красного крыльца да и в дворцовых проходах иноземцы толкутся. Дошел до них слух, что с Севера едет к тебе как бы послом англицкий морской капитан Ричардсон. Ежелив такой посольский капитан к тебе едет, мне бежать через площадь невместно, ибо тогда скажут: «Ой, обрадовался русский царь, что к нему послом едет англичанин! Своего посла срочно позвал!» Пришлось к тебе пробираться через выгребную яму кухонного двора…

От азяма Непеи пованивало кислым духом квашеной капусты. Иван Васильевич расхохотался, закинул голову. Черный клобук, покрывавший царские волосы, свалился на шею. Непея обомлел – волос у царя на голове не имелось. Ни волосинки. Будто вместо головы бабская коленка приросла к государевой шее.

– Чего зенки-то вылупил?

– Дак, студено, поди, Государь, твоей голове?

– Башка – не гузно, прокашляется.

В своей грубости царь всея Руси скупости не ведал.

Осип Непея до последнего времени толкался в крымских пределах – искал тайные подходы ко крымским князькам, желая склонить их супротив литвин и поляков на сторону русских. Так что последних событий на Руси не ведал. Иван Васильевич вздохнул, потрепал Непею по плечу, прошелся по тяжелым тройным плахам пола, сквозь зубы пояснил:

– Лекарь англицкий, Бромлей, сказал, будто волосы у меня в одночасье выпали, когда я сдал полякам Копорье.