Золото Югры

На дворе трактирщика имелся каретный сарай на шесть мест, да конюшня на двадцать лошадей, да шесть складов, да трактир, известный половине Европы.

Елизар удивительно быстро соображал – когда и с какой стороны класть крестное знамение, с правой или с левой. И никогда не обманывался. Кроме того, он держал контрабандный «съезд», когда к нему в дом, особо предупрежденные, съезжались красавицы со всей округи. Тогда трактирщик доставал из потайных шкапов всяческие дамские изделия, тайно попавшие сюда из Германии, Швейцарии или из самого города Парижа.

Осип Непея, понятное дело, в Англию не один ехал. С ним перемогали дальнюю дорогу дьяк, имеющий сан священника, а главное, разумеющий читать и писать на трех языках. Были еще повар и слуга на все случаи.

Такой малый штат не придавал русскому посольству блеска и уважения, но Осип знал, что припадок коленопреклонения случится у поляков на третий день, когда они совершат обычай «воздерждания послов». А по-русски говоря, после того, как поляки напоят послов сонной гадостью, увлекающей человека на сутки в провальный сон. И начнут искать тайные бумаги али вещи не токмо, что в одеже, а и у коней под хвостом. Все найденные в тайниках бумаги перепишут, все подарки зарисуют. А деньги – деньги ополовинят.

Правда, это где как. На Туретчине при тайном обыске всегда брали только десятую часть посольской казны… А здесь поляки озлоблены и ободраны войной. Могут посольскую казну и ополовинить. Пока начнешь дело о покраже, пока это дело завихляет среди судейских, да дойдет до короля, пора и домой возвертаться. А дома – по голове не погладят. Тебя не судиться в Польшу посылали, а в Англию!

Не по чему станется гладить, когда голова возле ног валяется. Вот такой обряд…

А потому послы всех подлунных стран готовились к обряду «воздержания послов», как к Чингизидову нашествию. Все, что не требовало внимания чужих глаз, – прятали. И прятали так изуверски, что однажды англицкий посланник Горсей, возвращаясь в Англию с тайной грамотой от московского царя Ивана Васильевича, запрятал ее в свою водочную флягу. Возвращался Горсей через Польшу, его, как положено, опоили маковым отваром, водку из фляги выпили. Но грамоту во фляге не обнаружили. Не сумели.

Правда, как красочно повествовал Горсей, королева Елизавета месяц не могла прочесть грамоту – сильно несло от бумаги сивухой. Пришлось посланнику гнать во Францию личного гонца, чтобы закупил ядреной кельнской воды. Надушенная ею, грамота царя Ивана была наконец Елизаветой прочитана… Королева пожала плечами и медленно уронила грамоту в камин.