0
0Но Поссевино, уловивший бывшим военным ухом, что получил в лицо непристойную брань, немедля затребовал перевода всего сказанного царем. Притом грозился немедля покончить переговоры и двинуть на Московию войска с трех сторон.
Бориска Годунов подошел к Поссевино, наклонился над узким плечиком папского посланника и прошептал сказанное царем. Выпрямился и перевел громко, в голос:
– Не вешай мне лапшу на уши!
Иван Васильевич, внимательно наблюдавший за папским нунцием, внезапно махнул руками в стороны.
Двое черных монахов немедля встали и развели на двадцать шагов черную рогожную ткань, прикрывающую темную, безоконную стену Грановитой палаты. К той стене прилепились широкие полки, семь штук, заполненные книгами. Самые огромные, размерами в лист фолио, лежали стопами на полу. Отдельно от полок стоял сундук, крытый толстой листовой медью, размерами в сажень на аршин, да глубиной в аршин.
Чернецы стали подносить к столу, под взор Поссевино, разные книги. Раскрывали их на фронтипсисе, где указывался год издания, мастерская издателя и город. Поссевино узрел константинопольские переиздания, собранные с матерчатых свитков в бумажные книги, издания роттердамские, генуэзские, венецианские, лютеранские.
– Это не Библии, не Евангелия и не Псалтыри, – начал наливаться гневом царь Иван. – Разуй глаза, особый посланник, посмотри, какие книги мы сохранили от Тридентского огня!
Поссевино, и правда, сидел с закрытыми глазами.
Голос евнуха убедительно, хоть и женским голосом произнес:
– Посланник Наместника Бога на Земле не может смотреть на дьявольские козни.
Сам евнух сидел, разув глаза. Да и остальные папские посольские люди в сторону не глядели. Они пялились на богатство, по ихним понятиям, цены немеряной.
– Одна книга – один дом, – прошептал посольский евнух.
– Бери больше, – угрюмо пробормотал викарий миланского прихода, попавший в посольство по протекции в сотни золотых цехинов. Сам он был иудей, носивший румынское имя. – Бери больше, одна книга – вилла с садом!
Они знали ценность книг – не только божественную, но и денежную.
Поссевино так и сидел, безглазый. Но острым носом чуял, сколь велико собрание древних трудов. Ибо книга со временем приобретает и свой облик, и свой запах. И живет, как человек…
Царь Иван в гневе начал подниматься со стула – уходить.
Бориска Годунов отчаянно сдерживался, чтобы не ухватить царя за руки и силой удержать в палате. Сегодня главное – сговориться с папистами, и сговориться прямо сейчас, хоть на подлых условиях. Что означало избежать летней военной кампании западников и турок, за время которой они точно сотрут Московию не токмо что с карты, а вообще – сотрут.
