Золото Югры

Топили так, что во вторую неделю сиденья капитан ходил по дому в матросских исподниках и с тоской ждал «баню».

Баню всегда топили через два дня на третий. Капитана «парили» пучками веток с листьями. Потом, голого, прямо из дикого жара выталкивали на морозный снежный сугроб. Потом поили водкой. К водке подносилась гора мясных и хлебных блюд. Потом капитан просыпался рядом с голой юдинкой.

Все это действо называлось у русских: «Ждать соизволения Великого Государя на посольский прием».

Капитанский камзол уже не налазил на Ричардсона. Тогда вызвали пейсатого юдинца, умеющего шить одежу. Тот сшил новый камзол и новые морские штаны. Ричардсон обнову примерил и стал сыпать на портного португальскими непотребствами. Новая одежа плохо сходилась пуговицами на растолстевшем капитане. Ричардсон было пару раз врезал портняге по сопливому горбатому носу, но майор Ганс Штебин удержал горячую руку англичанина.

– Сшито верно, господин капитан Ричарсон. Когда прибудет за тобой гонец от великого государя Московского, да попадешь ты пред светлые очи царя, одежа тебе сразу будет как раз. В самую пору. Ты лишний жирок в Москве враз сбросишь! Поверь военному человеку! Не спорь со мной, пойдем лучше, выпьем за обнову. Русский обычай исполним – обмоем мундир!

От такой пьяной заботы капитан Ричардсон явно заболел. Раз, прямо днем, ему обнесло голову, он рухнул на пол и сильно расшиб лоб. Вызвали немецкого лекаря. Тот пустил неприятно толстому и потному англичанину кровь, полтазика, и сказал:

– Шнель, шнель фарен нах фатерланд! Нах Энгланд! Лангзам тодт!

Про бегство на родину предков капитан Ричардсон понял и про медленную смерть понял. Лежа в грязной кровати на грязном белье, даже продемонстрировал свое понятие – сложил руки на груди и перестал дышать. Сказал только:

– Прошу изыскать духовное лицо, коему можно мне, английскому дворянину, дать исповедь…

Майор Ганс Штебин тотчас услал гонца в бесконечные русские снежные дали.

Три дня капитан Ричарсон мучился в жаркой комнате, а три ночи его одолевали молодые девки с черными, сальными волосьями. Такое творили носастые бестии с безжизненным и вонючим телом, хоть кончайся. Но творили – и, видать, не безвыгодно. Поутру уходили довольные. Хотя ни денег, ни одежды у капитана за блуд не клянчили. Больного англичанина сей факт не насторожил…

На четвертый день прибыл в острог малый конный отряд рейтаров. Седьмым в отряде был русский, безоружный мужик с густой бородой и синими глазами. Мужика, одетого в длинный, до пяток, черный наряд, ввели в спальню англичанина Ричардсона. Руки у него за спиной крепко держала веревка.

– Вот тебе, капитан, духовное лицо! – торжественно возвестил майор Ганс Штебин.