Золото Югры

По телу бегали мураши не мураши, а нечто такое, что требовало либо завыть тотчас, либо царя зарубить. Непея завыл волком и пал на ковер.

Иван Васильевич, глядя на корчащегося Осипа, молчал. Что было, то было. Он ту давнюю игру в «покойники» выдумал, он ее и покончил… Законы не он придумывал, не царь. До него законы были… законы царских расправ, законы царских наград да законы царских игрищ… А законы надо сполнять, иначе царем станет кто-то другой.

Иван Васильевич отвернул лицо к темнеющим по погоде слюдяным окнам горницы. Помолчал. Потом прогудел горлом:

– Пусть будет Макарка Старинов… Я ведь, Осип, как бы заранее разгадал твой ответ насчет верного человека. Неделю назад послал особых гонцов в Кирилло-Белозерский монастырь за твоим племянником… Сейчас он сидит в Юдино, при англицком после, или кто он есть, этот капитан Ричардсон. Отпиши Макарке моим именем, чтобы тотчас спешил на Москву. А прибывши, тайно стал на твоем дворе. Тайно же и приведешь его ко мне…

Осип Непея хлипнул носом. Само так вышло. Царь Иван разом взбесился:

– Одурел на старости лет? Тоже о казнях думаешь? А о государстве подумал? То, что я по молодости лет сотворил, то мною отмолено на сто лет вперед! У Макарки Старинова и волос с головы не упадет. Но страху он натерпится. Ибо я ему такую грешную стезю замыслил, что хоть в петлю лезь. Но хочу лично дать тебе уверение, что твой Макарка от меня в петлю не полезет. От совести своей может полезть, а от меня нет…

Осип все же не удержался. Макарка Старинов остался последним из мужиков в его хилом роду. Бабья много, а мужика – нет. А это уже не род, а так – безродье. Потому нечаянно хлипнул носом еще раз. И спросил с горловым сипом:

– Какую ты моему племяннику стезю затеял, великий государь? Может, лучше меня на ту стезю поставишь?

Иван Васильевич долго смотрел в темнеющее окно. Потом повернул лысую голову навстречу просящим глазам своего любимца. Сухо ответил:

– Исполнит твой племянник… моим соизволением… измену своей Родине, царю и нашему государству.

Ричардсон, англицкий капитан, совсем оплыл телом и засалился душой. Третью неделю он сидел в огороженном остроге с названием Юдино. Сидел при дворе майора немецких рейтаров Гансе Штебине. Рейтары, числом сто солдат, служили в охране Талдомских складов и пороховых магазинов, а жили в пяти верстах от Талдомы, в Юдинском остроге. Немецкую привычку – служить в одном месте, а жить в другом, чтобы мозги не путались, – царь Иван Васильевич охотно соизволил. Русские жители Талдомы, видя постоянно меняющиеся караулы, таким образом, считали, что ружейные да пороховые склады охраняет целая армия, и воровства припасов за талдомцами не числилось.

Англу русские выделили три комнаты, которые топились днем и ночью.