0
0Тот непонятно крикнул:
– Подбили под хоботы пушек клинья! Ходу отсюда, ходу!
Быстро вскочил, согнулся пополам и побежал в сторону, по берегу.
Макар отмахнулся, встал на одно колено, сыпанул в дуло ружья пороху и загнал кусок свинца – пулю. Над головой звонко зашелестело, и позади Старинова начала комками подскакивать земля.
Англы задрали вверх стволы пушек и били теперь по краю берега.
Макар согнулся навроде Хлыста и побежал в его сторону. Сзади него треснуло дерево, раздались злые крики англичан. Старинов обернулся на бегу, споткнулся о корень, хряснулся плашмя о землю. Бессильно матюгнулся.
По-над берегом, мимо него, стыдно лежащего, проплывало большое полотнище английского флага, привязанного к верхушке мачты.
К Макару подполз Хлыст:
– Англы, вон, поперли дальше, собаки… А ты ловко свалил ихнего капитана…
Макар еще полежал чутка, потом поднялся. Сразу увидел, что шхуна заворачивает в очередной завиток. В него, стоящего, опять выстрелили. Пуля не долетела. Внизу, там, где стоял их бриг, теперь торчала из воды только мачта. Парус мокрел в воде, да болтался на веревке обрубок шлюпки, привязанный к утопшей уже корме.
– Лучше бы пуля долетела, – сказал Макар, опустился на землю и стал бить кулаком по земле: – Дурак, дурак, дурак!
– Ватаман! Кончай злобу гнать в землю! Она тут при чем? – спросил голос сзади.
Это подошел сильно хромающий Бывалый Сенька, весь мокрый, весь в глине.
– Внизу ворочается Молодший Ерошка. Пошли его вытащим.
Ерошку вытащили на веревках. Он сильно ударился о берег и только стонал. Вокруг него до половины намотался стяг с ликом Спасителя.
– Гли-кось! Не сам намотался стяг, а Ерошка его так намотал. Спасал, значит! – прокряхтел Бывалый Сенька. – Надо бы костер запалить, чего-то пожевать, согреться…
– Да башкой тебя в костер! – вдруг заорал Макар. – Англы ушли! Англы ушли!
– От же, убивается ватаман, – очень тихо, со спокойной злобой сказал Бывалый Сенька, – от же убивается по малой беде. Ну, сегодня ушли, завтра спымаем… Хлыст, а, Хлыст! Ты всех живей, собери дров, запали костер… В домовину, гробину твою кутак! Собери костер живей!
Хлыст вскочил и молча пошел от берега, иногда нагибаясь за палками. Вдруг бросил палки и кинулся бежать назад, к своим.
Тут же от далекого леса послышался лай собак и непонятные людские выкрики. И собак и людей, по звукам, приближалось многое множество.
Застреленного русским капитана Пекни матросы засунули ногами в один крупнотканый мешок для сухарей, второй мешок надели с головы. Обмотали сверток веревками, привязали к ногам еще один мешок, с балластными булыгами. Положили поперек низкого борта шхуны узкую доску, какая нашлась. На доску примостили тело.
Подрагивая головой, к похоронному свертку подошел капитан Ричардсон.
