Золото Югры

Потом сам же приходил за пустой посудой… Матросы, если и догадывались, зачем боцман унизительно таскает еду чужаку, то молчали.

Монет у Сужина на сегодняшний день осталось всего три.

Он решил зарезать боцмана. Потом передумал. Это будет бестолковой смертью – и боцмана и его, Сужина. Уж если мстить, так мстить по-русски.

Волоча левую, вывихнутую руку, Никола на коленях подполз к загородке из дубовых досок, наспех сколоченной на китобойной шхуне. Там хранились бочки с порохом, насыпанным в небольшие мешочки, пропитанные горючим маслом. Пушечный заряд.

Никола в полутьме осмотрел замок и крепление засова, стерегущего крышку порохового погреба. Осмотрел и две петли, на которых крышка поднималась и опускалась. Посмотрел, ковырнул петли ножом и зло засмеялся. И уполз обратно в канатный ящик.

Когда боцман поздним вечером получил очередную золотую монету и ушел с пустой миской, а матросы раскатали свои подвесные койки и трюм заполнил невыносимый храп двадцати уставших тел, Сужин осторожно пополз к основанию грот-мачты, стоявшей ровно посередине шхуны. На крюке, вбитом в основание мачты, висел дежурный фонарь, слабо освещающий пространство трюма.

Никола осторожно снял фонарь и пополз обратно, к пороховому погребу. Когда шхуна напоролась на ушкуйный перемет, заостренные столбы хорошо раскачали дощатое ограждение бочек с порохом. А крышка просто сорвалась с петель. Порохом пока не пользовались и поломку не заметили…

– Во имя Господа нашего! – прошептал Никола Сужин, поднял крышку со стороны сорванных петель – и застонал от обиды.

Под крышкой он увидел десятиведерные дубовые бочки, крепко закрытые дубовыми же крышками… Такую крышку выбивают топором, для начала сорвав верхний железный обруч, намертво сжимающий бочку с боков…

Никола достал нож, ковырнул между досками бочковой крышки. Лезвие ножа отщипнуло маленькую дубовую соринку. Тут ковырянья на ночь, а потом и на день.

Дня у Николы Сужина уже не имелось. Он ковырнул снова, много сильнее. В левом, изуродованном плече родилась и стала расти свербящая боль…

– Во имя царя Ивана! – неожиданно для себя прошептал Сужин. От острия ножа все так же отскакивали мелкие дубовые соринки.

Просверлить тонкую дырочку внутрь и разбить на бочке масляную лампу с горящим в ней фитилем…

Ничего другого Никола Сужин в этой жизни больше не желал…

Два вогула лежали на высоком берегу Оби. Свесив головы вниз, они наблюдали за спящей большой лодкой. За второй большой лодкой, приставшей к берегу в малом отдалении от первой, следили другие охотники.

Прямо перед глазами вогулов плескалась об мачту непонятно разрисованная тряпка, на которой вогулы вроде узнавали знаки крестов.

Внезапно в брюхе большой лодки бухнуло.