Разместили их с Очкариком прямо-таки роскошно. Каждому выделили по отдельному помещению из двух комнат (рабочий кабинет и спальня) плюс здоровенный, как принято в этом времени, санузел. Ну да, это тебе не хрущевская совмещенная «геванная» объемом три на два метра, которая теперь, очень даже вероятно, и вовсе не появится. Интересно, для кого в здании Совмина подобные апартаменты предназначались, для депутатов, что ли? Или им на время очередного съезда ВКП(б) полагалось в го́стенице останавливаться? Впрочем, ему-то какая на фиг разница? Удобно? Удобно. Да и до САМОГО, ежели захочет срочно пообщаться, совсем недалеко.
Впрочем, сегодня он в крайний раз в теплой постельке ночует: завтра с утра в путь. Сначала собирался в Питер… тьфу, ну, в смысле Ленинград, отправиться, на Кировский и Ижорский заводы. Но после сегодняшних размышлений внезапно передумал. Нет, товарищи, сейчас Горький важнее. Вот переговорит с Астровым относительно будущих самоходок, тогда и город трех революций посетит. В качестве – как там Иосиф Виссарионович выразился? – «личного прэдставителя на мэстах»? Посмотрит вблизи, как знаменитые «Ворошиловы» собирают, пощупает, с людьми поговорит… вдумчиво.
Полковник Владимир Петрович Бат выключил настольную лампу. Комната мгновенно погрузилась в полную темноту: тяжелые шторы на окнах были плотно задернуты, в столице действовал режим светомаскировки, хоть ни один немецкий бомбардировщик пока что еще до Москвы не добрался.










