Чуток «подшаманить», как говорили ремонтники его времени, и можно воевать.
Вернувшись в Питер, Бат провел с Гавриловым недолгий разговор, возложив на Степана обязанность подбора личного состава. Поначалу мамлей уперся рогом: «Мол, да кто меня слушать-то станет?»
Батоныч, за несколько крайних дней уставший сверх всякой меры, в ответ вспылил:
– Не станет – обращайся ко мне. Виновных поощрим, непричастных – расстреляем. Степа, не делай мне нервы, они у меня и так растрепанные. Тебе доверено ответственное задание партии и правительства, вон, бумагу в руке держишь, которую я только что подписал.
– «Дык» в деревне осталось! – рявкнул Батоныч.
– Так точно, тарщ полковник, – кисло отрепетовал Гаврилов. – Разрешите идти?
– Идите уже, – махнул рукой Бат. – Как немцев в танках жечь – так умеете. А как со своими поладить – так менжуетесь. Матвеич, ну хоть ты-то меня понял?
– Так точно, понял, товарищ полковник, – абсолютно серьезно козырнул старшина.
– Свободны. Машина во дворе, в полном вашем распоряжении, шофер предупрежден. Доложитесь по выполнении. Удачи.
– А мы со Степой – ну, после того как людей наберем – кудой? И дальше с вами? Или снова особое задание получим?
Батоныч фыркнул – подобного вопроса он ожидал меньше всего.
– А сами как считаете? Куда ж мне от вас деться, а вам – от меня? Ты, Коля, снова за фрикционы сядешь, а Степа за наводчика сойдет.
– Так точно, примем! – оценив шутку, просиял мехвод. И аккуратно дернул за рукав гимнастерки собирающегося что-то сказать Гаврилова. – Пойдемте, товарищ младший лейтенант, дел невпроворот…
В некий момент у Батоныча даже возникла мысль отказаться от этих импровизированных «недоСАУ», но он ее быстро подавил. Нет уж! Как в его времени говорилось, «мужик сказал – мужик сделал».










