0
0– Что можно, Даша? – Губы прошлись обратно по шее к скуле, подбородку, остановились у моего рта. Его дыхание можно было пить, так близко мы сейчас оказались. – Говори. Все, что разрешишь, я сделаю.
– Впарить все, что угодно! – Без сил откинула голову на его плечо, не открывая глаз. Жадно хватала воздух. В голове окончательно перемешались все мысли. Но я сказала то, что хотела! Сказала же!
Теперь оставалось только ждать…
Руки замерли. Только большие пальцы, словно на автомате, продолжали обводить кругами соски, стоящие торчком даже сквозь одежду … Все так же возбуждая и нервируя одновременно… Пальмовский хмыкнул, а потом замолчал на время. Не целовал. Но и губы от моих губ никуда не делись… Как будто проверял мою выдержку, а она вся кончилась на последнем слове, испарилась. Теперь со мной, реально, можно было делать все, что угодно. И ни в чем себе не отказывать.
– Ты реально так думаешь, Даша? – Из его рта вырывался все тот же горячий воздух, обжигающий тонкую кожу на моих губах, заставляющий ее сохнуть и трескаться. Аромат парфюма был все таким же терпким и дурманящим… А тон голоса заставил вздрогнуть и поежиться. Меня словно морозом обдало.
– Да… – Облизнулась. Безумно хотелось пить. Целоваться. Продолжения ласки. И сбежать отсюда, куда глаза глядят. Все эти желания хаотически перемешались, не давая выбрать самое важное и полезное.
– Хм… Что ж… – Ничто не предвещало смены положения, но Пальмовский вдруг резко обхватил меня за талию и посадил к себе спиной.
Отличное положение для защиты проекта, ничего не скажешь. Особенно, когда твоя попа упирается во внушительное возбуждение самого главного начальника. Когда хочется ерзать и возбуждать его еще больше, вынуждая снять штаны и разложить тебя на ближайшем диване, а не вот это вот все…
Пока я приноравливалась к неудобству нового сидения, Пальмовский успел дотянуться до компьютерной мыши, пошевелил ею, экран, до того погасший, вспыхнул.
– Рассказывай, Даша. Что ты хотела мне тут показать?
– Ничего. – Даже если и хотела, сейчас ничего не смогла бы. Я вся сконцентрировалась на совсем других ощущениях. И это было точно не зрение…
– В прямом. У вас нет маркетинга в компании. И пиара нет!
Голос еще плохо слушался, срывался на хрип, интонации подводили… Но злость на этого индюка, решившего, что со мной можно играть в такие игры, придала мне сил.
Пускай не думает, что я растаю и сдамся тепленькая! Я уже растаяла и почти сдалась, но правду сказать напоследок обязана!
Ему, наверное, показалось странным, что я в состоянии говорить такие сложные слова. Владислав поерзал под моей задницей, практически намекая, о чем я должна сейчас думать и о чем умолять. Но я закусила удила, и возбуждение только помогало в праведной злости.
