Вакансия: жена. И ничего личного

И Даша ведь ни разу не отвлекла! Ни шорохом, ни скрипом, ни голосом… Неужели устроила забастовку в моей спальне? Могла бы и выйти, хотя бы на секунду!

Она там жива, интересно? И почему такая тишина?

Обещал себе, что ни на шаг не подойду к этой двери без разрешения. Просто из принципа. И чтобы не накалять обстановку.

Даша и так на пределе, зачем еще давить и вынуждать к побегу с моей территории? Незачем.

Думал об этом, а ноги сами несли к спальне.

Ну, да. Все, как положено: я места себе не нахожу, переживаю… Не случилось ли что с ней… Не наложила ли руки на себя…

А она дрыхнет, понимаешь ли. Успела переодеться в мою пижаму, волосы влажные… Значит, умудрилась пробраться в ванную комнату, пока я решал вопросы по почте и телефону…

Из-под одеяла торчит лишь нос и кудрявая макушка… А, нет. Еще одна нежная, узкая ступня с хорошенькими пальчиками… Не выдержал – потянул за край, рискуя разбудить ее, но все равно – накрыл. Даша лишь вздохнула, покрепче стиснула подушку… Не проснулась.

Какая милая, уютная картина… Так и тянула улечься рядом, вытянуться, прикрыть глаза и тоже отрубиться. Две бессонные ночи – то еще испытание. И даже внеплановый выходной не очень помог: мы же так и не смогли отдохнуть нормально, занимались другими вещами. Увлекательными и утомительными.

А теперь мне нужно тащиться в другую комнату, расстилать там постель… Искать плед и подушку, которые уже сотня лет, как были спрятаны в дальние ящики…

Теплая сонная Даша развращала одним только видом. Не смог себя победить ( хотя и не боролся толком). Плюхнулся рядом.

Еле слышное сопение начало убаюкивать лучше всякой колыбельной.

Руки не слушались. Ноги тоже. Как будто не мои конечности, а чужие. Почему-то сразу потянулись к девушке. Я противился. Запрещал им! Готов был даже сам себя бить! Только нечем оказалось…

Пара легких движений – и Даша уткнулась носом в мое плечо, сама прижалась, закинула ногу на мое бедро, потерлась, как ласковая кошка…

Возбудила и взбудоражила все в организме, что только способно возбудиться и восстать. И затихла. Это она во сне прижималась… Дразнила, сама того не зная!

Вот так, моя хорошая! Тело-то лучше знает, чему ты рада, чего желаешь, и кого считаешь родным… Жаль только, что вслух тебе такого не скажешь – прилетит по башке, а потом сбежишь. Придется терпеть и маяться, в надежде успокоиться и отрубиться…

Во сне рука привычно потянулась за теплом и мягкостью, чтобы подгрести к себе, прижать плотнее… А наткнулась на пустоту и холодную простыню.

Тут же подкинуло на постели. В комнате темно. Холодно. И одиноко. Дашу не слышно, не видно, не заметно. Остался лишь запах, знакомо дурманящий и щекочущий обоняние.