9
0— Спокойной ночи, — прошептала она, сделала несколько шагов к двери и остановилась, чуть не вскрикнув, когда навстречу ей из стоявшего спинкой большого кресла вдруг выросла темная человеческая фигура.
— Напугал? — с пьяным добродушием осведомился Алексей. — Ну извини.
Звякнув бутылкой, он наполнил один из стоявших перед ним бокалов и протянул ей.
— На, попробуй, а то ты весь вечер только какоето дрянное винишко тянула! А это настоящий французский коньяк! Слышала, ювелир звенел, что он три штуки баксов стоит! Наверное, правда. Все евреи всегда знают, что и сколько стоит!
Алина с тревогой заметила, что Евсигнеев пьян, причем пьян замечательно, и отрицательно покачала головой, незаметно пятясь в сторону двери.
— Нет, спасибо. Я не люблю коньяк.
— Правильно! — Алексей брякнул бокал обратно на столик, щедро плеснув трехтысячедолларовый коньяк себе на рукав. — Слишком крепко для нежных губок!
Он двусмысленно хихикнул и вдруг с неожиданным для своего состояния проворством пересек комнату и встал между дверью и Алиной.
— Любишь читать на ночь? Долго же пришлось ждать, чтоб ты начиталась. Я даже чуть не заснул, — он извиняющеся развел в воздухе ладонями.
— Ждать меня? Зачем? — спросила Алина, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. В облике Алексея было что-то пугающее, что-то в нем очень сильно изменилось, и из-за этих перемен от него хотелось бежать без оглядки. Перед ней был не просто пьяный человек. Перед ней был человек, для которого сейчас не существовало никаких правил и никакого будущего и которого не сдерживали никакие законы. За спиной храпел Петр, ждать помощи от которого было так же бессмысленно, как и от дивана, на котором он спал.
Алексей засмеялся и снова развел ладонями, но теперь это был хищный жест.
— Как зачем? А зачем можно ждать такую красивую девушку? Это очень глупый вопрос, Аля, — он погрозил ей пальцем. — А как же ухаживанья… там… танцыманцызажиманцы?!.. Время детское, дела взрослые…
— Звучит завлекательно, но знаешь, я очень устала и хочу спать! — решительно заявила Алина и попыталась пройти мимо него к двери, но Алексей поймал ее за руку и развернул лицом к себе так резко, что она чуть не упала и выронила книгу.
— Ладно, хватит уже! — зло сказал он, схватил ее за плечи и встряхнул. — Ну?!.. не дергайся, не люблю! Сколько я еще должен был кривляться, чтоб ты сообразила?!.. Ну, давай же!.. Ишь, королева!..
Он стиснул ей грудь, и Алина вскрикнула, но Евсигнеев тут же зажал ей рот своими губами. От него пахло смесью коньяка, вина, холодного табака и пота. Продолжая мять ее рот своими губами, он потащил ее, извивающуюся и задыхающуюся, к свободному дивану.
— Ну, чего ты выделываешься?! — забормотал он, зажимая ей рот ладонью так, чтобы она не смогла его укусить.
