7
0Тем более что часть съемок, как выяснилось, решено было провести совсем недалеко от их дачи, и шумное семейство отправилось в свои загородные владения.
Николай Алексеевич явно не одобрял продолжения этой затеи, но делать было нечего.
– Что ж, – буркнул он напоследок, – буду с утроенным усердием лечить мисс Томпсон!
Ольга трепетала от предвкушения встречи с таинственным миром кино. Но поначалу пришлось пережить суматоху сборов, долгий переезд на поезде, бесконечное баловство мальчиков в пути, духоту вагона.
Нет, мисс Томпсон героическая женщина!
Тамара Георгиевна встретила Олю новым потоком извинений. За хлопоты девушке была обещана полная картина съемок фильма. Однако радость ожидания была омрачена появлением крайне неприятной особы. Ею оказалась матушка госпожи Горской. Высокая плотная старуха с крючковатым носом, пучком седых волос, в которых отдаленно угадывалась некогда богатая шевелюра, и голосом кавалерийского полковника – такой оказалась Агриппина Марковна. Глядя на нее, невозможно было представить себе даже отдаленное родство с божественно прекрасной и нежной Тамарой Горской. Она шумно отдувалась, подгоняя прислугу, таскавшую вещи из тарантаса.
– Приехала помочь тебе, моя дорогая!
Кто же, кроме матери, бросит все и помчится на подмогу! Вот ведь опять твое ненаглядное сокровище, Вениамин, остался в городе! И черт знает, что он там делает, один, без должного догляду! Кобелина!
– Маман, прошу вас! – Тамару Георгиевну покоробило от материной грубости, которая, впрочем, была привычным делом. – В доме посторонний человек!
– Это еще кто? – Старуха сердито оглянулась на оторопевшую Ольгу.
– Позвольте представить барышню Миронову Ольгу Николаевну…
Но Тамара Георгиевна не успела закончить фразы, как Агриппина Марковна перебила ее.
– Так что же у этой барышни Мироновой дети носятся как очумелые и чумазые, подобно простолюдинам?!
– Мама! – покраснела от смущения Горская. – Ольга Николаевна не гувернантка! Она моя гостья, дочь доктора Миронова!
Она была очень любезна и согласилась присмотреть за детьми во время съемок.
– Так, стало быть, вы не новая гувернантка? – удивилась старуха. – А я-то решила, что моя дочь наконец выставила вон это самодовольное английское чучело!
Оля почувствовала, как стали предательски подергиваться губы. Ну нет! Не плакать! Хотя очень обидно!
Девушка потом, вечером, оставшись одна, долго смотрела на себя в зеркало. Неужели она имеет такой же бесцветный и засушенный лик, как бедная мисс Томпсон? Хотя за англичанку ей тоже стало досадно, в целом она Оле была даже симпатична.
Как девушка поняла из разговоров, отдельных брошенных реплик, взглядов, жестов и вздохов, Агриппина Марковна слыла грозой семьи. Дети ее боялись, особенно мальчики.
