7
0Вера не знала, как противостоять злу. Однажды она попыталась робко намекнуть отцу на то, что тот губит свое здоровье и топит талант. Последовавшая гневная отповедь, полная желчи, обидных и грубых слов, принудила девушку незамедлительно капитулировать и больше никогда не касаться запретной темы. Себе дороже!
Вениамин Александрович требовал, чтобы Вера была рядом в любой момент дня и ночи. Он стал бояться умереть во сне, и ей надобно было заходить в нему по несколько раз и ночью, и днем, когда он изволил почивать. Прислушиваться к дыханию, поправлять подушки и одеяла.
Если она собиралась на прогулку или по магазинам, Вениамин Александрович с таким унылым видом мелочно напутствовал ее, что чаще всего она в итоге оставалась дома. Если ей все же удавалось уйти, то непременно надо было вернуться вовремя, доложить о встреченных знакомых, о всяческих виденных деталях и мелочах. Невольно Вера стала вспоминать мачеху.
Порой ей казалось, что она готова так же, как Ольга, исчезнуть из родного дома, бежать, бросить Вениамина Александровича наедине с его творчеством, героями и героинями. Пусть они терпят его ужасный характер! Извеков подозревал, что в голове дочери могут рождаться подобные планы.
– Знаю, знаю, хочешь оставить старого отца в одиночестве, бросить меня на произвол судьбы!
– Вы напраслину на меня наводите!
Куда мне бежать от вас! Что я без вас!
– Вот-вот! Ты правильно мыслишь!
Не забывай, чья ты дочь! – выговаривал Вере отец. – Тебе выпала великая роль прожить жизнь рядом с гением! А это ох как несладко! Я знаю, – он мягко улыбнулся, и голос его стал нежным, – тебе со мной очень нелегко. Но что поделаешь, это естественная плата за редкую судьбу. Вот ты потом будешь писать мемуары о своем знаменитом отце, тебе достанутся мои посмертные издания и моя слава…
Вера вздохнула, ей неприятен был разговор. Но отец не понял ее вздоха.
– О чем ты грустишь? Ты бы желала выйти за какого-нибудь ничтожного человечка, родить ему детей и влачить унылое существование, заедаемое бытом?
Вера вспомнила, что нынче с утра выговаривала кухарке, потом долго и безуспешно пыталась привести в порядок тетрадь домашних расходов, потом бранилась с дворником из-за купленных накануне сырых дров, а еще…
– Но чем же наша нынешняя жизнь веселее, осмысленней жизни иных обывателей? – неуверенно спросила она.
– А тем, что даже в простых житейских вещах существование творческих людей наполнено иным смыслом, светом божественного огня! – Извеков зарумянился от пафосной речи.
Вера пожала плечами. Какая разница, обед, дрова, прислуга, провизия у них в доме или у каких-нибудь мещан Пупкиных?
– Так, значит, ты страдаешь о замужестве? – изрек Вениамин Александрович с видом врача, поставившего окончательный диагноз пациенту.
