2
0Уселась я, значит, и замерла на десяток-другой секунд, привыкая к необычным ощущениям. Слегка освоилась и несмело подняла взгляд на Макса. Он спокойно сидел и великодушно позволял себя изучать. А я с интересом рассматривала длинные ресницы, мягкую на вид щетину и потрясающие, глубокого серого цвета глаза.
С такого близкого расстояния их серость представлялась неоднородной и живой. В радужках глаз клубился густой туман и грозовые облака, сменяя друг друга и выдавая истинные эмоции спокойного внешне оборотня.
— Можно я потрогаю твою щетину? — вопрос сорвался с губ раньше, чем успела подумать о том, зачем мне это нужно.
Просто, внезапно, ощутила непреодолимое желание проверить — так ли его отросшая щетина мягка, как выглядит.
Макс тяжело сглотнул и кивнул. Я осторожно дотронулась подрагивающими пальцами до щеки оборотня и легонько провела ими вниз, к подбородку. Макс вздрогнул и прикрыл глаза, резко и часто задышав. Я еще немного погладила приятные на ощупь заросшие щеки и вернула руки на плечи. Мне кажется, или они стали еще тверже?
— Я все, — сообщила замершему мужчине и он распахнул, потемневшие до состояния тяжелых свинцовых туч, глаза.
— Целуй уже, — сипло выдохнул и вновь словно окаменел.
Я досчитала до трех, набрала побольше воздуха, как перед погружением в воду, и потянулась к его губам. Робко поцеловала уголок рта и словила судорожный выдох. Это послужило сигналом, что пока, вроде, все идет, как надо.
Следующий поцелуй достался центру его сомкнутых губ. Они мне показались очень сухими и я, не долго думая, легонько лизнула их. Макс сдавленно рыкнул и сжал руки на моей талии, заставив в испуге отпрянуть.
— Я что-то делаю не так?
— Продолжай! — пахнуло мне в лицо бушующим океаном эмоций.
Я с сомнением посмотрела в каменное лицо мужчины и решила покончить уже с этим затянувшимся делом. Уверенно положила ладони на щеки Макса и слегка отклонила его голову назад для удобства. Стараясь не думать ни о чем, поцеловала его снова. Провела кончиком языка по ложбинке между губ и, пока не передумала, смело толкнулась языком внутрь.
Знаете, что я поняла пару минут спустя? Что выдержку Максу еще тренировать и тренировать. А пока он самозабвенно целует меня, глубоко и основательно погрузившись в процесс. И теперь уже не мои, а его руки гладят и изучают, то нежно проходя по талии и плечам, то грубо зарываясь в волосы и оттягивая голову назад.
— Макс, — прохрипела я, цепляясь за его горячие напряженные руки. — Хватит.
Оборотень натурально застонал и уперся головой мне в шею. Он так тяжело дышал и дрожал, что я с тревогой поинтересовалась:
Прошло три дня с момента нашего переломного поцелуя. Почему переломного? Объясню. Тут все просто до обыденности.
