2
0— Шутишь? Ну, если представить, что Макс сидит смирно на стульчике в углу, сложив ладони на коленях, молчит и не зыркает злыми глазами, то да — такой Макс мне может понравиться.
Теперь уже Леа засмеялась.
— Слушай, ну сидеть на стуле ровно — это не про него история, конечно. Ну и почему ты с ним тогда?
— Да меня особо и не спрашивали, — наябедничала я. — Сказали, что пара и это не обсуждается.
Я обиженно надула губы и вздрогнула от неожиданного резкого звука, когда Леа уронила металлическую лопатку на пол.
— Помочь поднять? — спросила у остолбеневшей оборотницы, разглядывающей меня круглыми от удивления глазами.
Где-то я совсем недавно видела такой же взгляд. Вспомнила — у Виктора Эдуардовича, когда он узнал, что я пара его брата. Чувствую, еще не раз придется столкнуться с подобной реакцией оборотней. Видимо, и правда редко у них находят истинную пару, раз они так удивляются.
— Пара? — переспросила Леа. — Макса?
Я обреченно кивнула головой и взяла еще один блин.
Больше Леа с вопросами не приставала, погрузившись в глубокую задумчивость и изредка бросая в мою сторону изучающие взгляды.
Я заканчивала с завтраком, когда в столовой появились братья Игнатовы. Они уже успели вновь сменить одежду, а Макс даже обзавелся парой свежих ссадин.
Его беспокойные глаза выхватили меня с грязной кружкой в руках у мойки. Секунда, и я притиснута к твердой груди, обтянутой на этот раз простой серой майкой.
— Макс! — грозно рыкнул Виктор Эдуардович, усаживаясь за стол и принимая из рук Леи тарелку с яичницей.
— Не уходи, — прошептал на ухо оборотень и жадно обнюхал волосы.
С явным усилием отстранился и под строгим взором старшего брата направился к столу.
Я неторопливо вымыла за собой посуду, протерла столешницу от капель воды, вытерла руки и повесила полотенце на крючок. Оглянулась, думая чем бы еще себя занять. Мужчины завтракали, изредка перебрасываясь фразами друг с другом и с Леей. А мне не хотелось им мешать.
Вспомнила, что у Виктора Эдуардовича чудесная терраса и решила выйти на нее.
— Альфа, я посижу на террасе?
В тот же миг раздался грохот, от которого подпрыгнула и зазвенела посуда на столе. Виктор Эдуардович громко захохотал, а Макс потер кулак, которым только что саданул по столешнице, и зло крикнул:
— Не смей называть его так! Он тебе не альфа!
— Ну почему же — не смей? Я совсем не против, Женечка. Можешь называть меня альфой, я разрешаю. — Игнатов старший вытирал выступившие от смеха слезы.
А я уже не была уверенна, что вообще захочу когда-нибудь открыть рот в присутствии Макса.
С улыбкой подошла Леа и, подхватив под руку, повела меня к выходу из дома. Мы вышли на террасу и расположились в удобных плетеных креслах.
