8
0Нахожу тётку, как инструктировал Большак, и отдаю паспорт.
– Послезавтра заедешь и заберёшь, – говорит она.
Вот, опять значит сюда телепаться. Ну ладно, за сорок практически дармовых рублей можно два раза и съездить. Не обломишься, Брагин. До магазина доезжаю на автобусе, простояв минут двадцать на остановке. В старом, круглом как мыльница, «ЛАЗе» тепло, даже жарко. Народу почти никого. Пока доезжаю до гастронома, отогреваюсь и настроение немного улучшается.
Зайдя в полупустой магазин, я сразу двигаю в закрома, в служебное помещение.
– Куда! – раздаётся окрик крупнотелой, крашенной хной продавщицы. – Эй! Я кому говорю!
– Я к директору, – бросаю я, не останавливаясь.
– А-ну, стой! Нет её! Обнаглели совсем!
Толстомордая торговка стремительно выскакивает из-за прилавка и хватает меня за шиворот.
– Прелестная шалунья, – говорю я, нахмурившись, – убери-ка свою клешню, очень тебя прошу. Любовь Петровна меня заждалась уже, а ты тут несвоевременно доминируешь. Сгинь, нечистая.
– Чего?! – звереет продавщица.
– Зинка, бл*ть, с ума сошла? Тебе человек русским языком говорит, что ко мне идёт. Бестолочь. Иди, Егор, не обращай на неё внимания. Туповата она.
Маленькая, толстенькая, но невероятно шустрая директриса подхватывает меня под руку.
– Ну, Любовь Петровна! – голосит Зина, но та на неё даже не смотрит.
– Ну, что, – говорит Гусынина, заводя меня в свой кабинет, – парень ты симпатичный, волосы отрастут, вообще хоть куда будешь. Готов к труду и обороне?
Мы оказываемся в той самой комнате, где я получал праздничный набор.
– Готов, – улыбаюсь я.
– Ну и молодчик. Ты кушать не хочешь?
– Да ты не стесняйся, держи бутерброд.
Она подаёт мне тарелку, на которой лежат два кусочка батона, накрытые изрядными ломтями буженины.
– Держи-держи, я сказала, а то вон тощий какой. Мамка не кормит поди? Или весь жир на девок тратишь, а?
Я откусываю большой кусок бутерброда.
– На, вот, – протягивает мне моя новая начальница четвертной. – Аванс. Меня можешь тётей Любой звать, а то пока выговоришь Любовь Петровна, забудешь, что сказать хотел. Значит смотри. Сегодня для тебя дел мало. Отнесёшь один свёрток и всё. А потом можешь гулять.
– Любовь Петровна! – доносится крик из коридора. – А чё со сметаной делать?
В дверь заглядывает встревоженная женщина в халате.
– Твою мать! – бросает тётя Люба сквозь зубы. – Пошли.
Мы заходим в подсобное помещение.
– Любовь Петровна, я как обычно добавила, а она… – плаксиво говорит испуганная продавщица и разводит руками.
Она стоит над открытой алюминиевой флягой и шмыгает носом.
– Что она?! – хмурится Гусынина, упирая руки в круглые бока.
– Она чё-то шибко загустела нынче.
– Шибко? Может, просто кто-то не шибко умный? Ты сколько крахмалу насыпала?
– Да как обычно, говорю же.
