7
0– Вот вам и правда жизни, – усмехаюсь я, – горячие молодые сердца оказываются разделёнными пошлыми импортными консервами и колбасой. Вам, товарищ лейтенант, куда ехать?
Она недовольно озирается:
– Называй меня Лидией Фёдоровной.
– Лидия? – переспрашиваю я. – Лида… Красивое какое имя у тебя, тысячу лет такого не слышал. Если бы не мешок этот, расцеловал бы тебя сейчас.
– Мальчик, – изумлённо отвечает она, – ты с печки не падал?
– Нет, кирпичом по голове прилетело неделю назад, – сознаюсь я.
– Тогда ясно всё с тобой.
– Лид, а ты докуда едешь?
– Какая я тебе Лида? – злится она.
Переговариваясь таким образом ты доезжаем до «Швейки». Мне до дома отсюда минут пять пешком.
– Лид, ты меня в разработку взяла или тоже живёшь здесь поблизости?
– Не лидкай. Как узнал, что я лейтенант?
Банку с горошком она всё ещё в руке держит.
– Догадался, – пожимаю я плечами.
– Чего знает-то, что ты пасёшь её?
– Ёлки-палки, – качает она головой и закусывает нижнюю губу.
– Да не бойся, может и не знает. Я не в курсе.
– А как же бабушка? Наврал, паразит? Я тебе и не поверила, между прочим.
Она прищуривается, а я пожимаю плечами и спрашиваю:
– Тебе в какую сторону?
– Не твоё щенячье дело, – отвечает она. – И вот что, горох твой я реквизирую.
– Ну и молодец. Грабь награбленное, как отцы революции поучали. Ты меня на допрос когда вызовешь?
– Какой допрос? Ты ж несовершеннолетний поди?
– Дай мне телефон, – требую я, – иначе я за тобой пойду до самого дома.
– Ты откуда такой наглый, а? Сынок чей-нибудь? По одёжке не скажешь…
– Все мы чьи-то дети, Лидия Фёдоровна. Говори телефон, я ж тебя всё равно выслежу.
Она на пару секунд задумывается и вдруг называет пять заветных цифр. Хорошо иметь молодые мозги. Уверен, этот номер я точно не забуду.
– Это рабочий. Дома телефона нет. В новом году поставят. Возможно.
– Возьми колбасы палочку, – предлагаю я. – Венгерская. К новому году.
Она снова прищуривается, а потом протягивает руку и вытаскивает из моего свёртка палку колбасы. Ни слова ни говоря, поворачивается и уходит в снежную даль. Хороша Лидка. Я до тебя ещё доберусь. Но попозже. После праздников.
Я тоже поворачиваюсь и иду в свою сторону. Впереди замечаю булочную и пацана, прижавшегося к витрине. Он стоит так какое-то время, а потом, отлипнув от стекла понуро бредёт по направлению к торговым рядам. Здесь на «Швейке» располагается небольшой рыночек.
Я узнаю парнишку. Это же мой убивец, так сказать, тот, что кирпичом меня пристукнул, Трыня. Бежать за ним я не собираюсь, конечно, но иду следом, пока мне в ту же сторону. Я чуть притормаживаю у витрины и пытаюсь понять, что тут высматривал этот малолетний разбойник.
А тут и понимать нечего. Прямо перед окном располагается витрина с пирожными.
