7
0Сумка есть?
– Вот, – говорю я, доставая из кармана сложенную сумку.
– Не войдёт, – качает она головой. – Ладно держи.
Она подходит к столу, на котором лежат большие бумажные свёртки, и берёт один. Только сейчас замечаю в плохо освещённом углу, прямо на полу на расстеленном брезентовом полотнище целую гору копчёной колбасы. Она прямо навалена кучей. Хмыкаю.
– Идёшь? – оглядывается она.
Я подхожу и получаю в руки тяжёлый бумажный мешок.
– Ну вот, так и понесёшь. Стой.
Она наклоняется и берёт два батона колбасы.
– Сервелат венгерский надо?
– Ну конечно надо, а как же, – улыбаюсь я.
– Вот и молодец. Дают – бери, все знают. Дотащишь?
– Конечно. Любовь Петровна, спасибо вам огромнейшее! Сколько я вам должен?
– А тебе Большак не сказал что ли?
– Ну а чё ты выкамариваешь, давай, сколько он сказал.
Я ставлю мешок на стол и достаю красненький чирик. Отдаю десятку, даже не представляя, что покупаю. Надеюсь, что-то ценное.
– Юрию Платоновичу привет передавай, – говорит улыбаясь директриса. – Только ты это, давай я тебя через служебный выпущу, пошли.
Я выхожу во двор и тащу добычу к остановке. Кажется, Новый Год будет не по-советски изобильным. Хотя чего это я, у всех праздничный стол обычно полон деликатесов.
Уже подходя к остановке, поднимаясь по накатанной тропке, я чуть поскальзываюсь и из моего мешка вываливается консервная банка и катится в обратную сторону, под горочку. Я поворачиваюсь и замечаю молодую женщину в сером пальто с песцовым воротником и в песцовой же шапке. Она подбирает баночку с синей этикеткой и протягивает мне.
В этот момент наши взгляды встречаются, и я на мгновенье подвисаю от того, насколько мне знаком этот взгляд. Я его ни с чем не спутаю. У меня у самого такой же. Сто процентов, она из наших. ОБХСС наверное…
Это длится лишь мгновенье. Она тут же меняет выражение лица и превращается в обычную молодую женщину.
– Молодой человек, – милым голосом с жалобной интонацией произносит она, – ой, подскажите, пожалуйста, вы где горошек брали?
6. Праздник к нам приходит
Я смотрю на неё, внимательно так смотрю. Молодая, симпатичная. Брюнетка. Лет двадцать шесть – двадцать семь. Девчонка ещё. Я так скажу, по большей части молодая – это уже значит симпатичная. Но это только с высоты зрелости понять можно. Нет, вот правда. Юность этого не замечает и не ценит.
Нос тонкий прямой, глаза горят, как угольки, щёки румяные от морозца, на левой скуле небольшая родинка, фигурка ладненькая, насколько пальто позволяет рассмотреть. Красотка да и только.
Вот спасибо, товарищи неизвестные мне авторы*, хорошую песню написали.
– У бабули взял, – говорю я с широкой улыбкой.
– У какой бабули? – удивляется девица.
– Да у своей. Она в этом доме живёт. Ходит в магазин по десять раз в день.
