7
0Уж больно взгляд печальный, безысходность в нём и вселенская скорбь.
Я сажусь с краю, поближе к выходу.
– Привет, – тихо улыбается мне скромная милая девочка. Наверное, восьмиклассница, выглядит ещё совсем ребёнком.
– Привет, – киваю я.
– Первый вопрос, – говорит руководитель. – Подготовка к городскому открытому комсомольскому собранию.
– Товарищи, у меня предложение!
– Не паясничай. Какое предложение? До тебя дойдём ещё.
– У меня самоотвод. Как видите, я принять участие в собрании не смогу по медицинским и косметическим соображениям.
Все начинают хохотать.
– По космическим а-ха-ха!
– По каким косметическим? Помада закончилась?
– Короче, – не поддаюсь я. – Я получил увечья в бою и стал инвалидом.
– А-ха-ха! Инвалид умственного труда!
– Да, у меня справка есть, – говорю я. – Если что, я и всечь могу недоверчивым.
– А-ха-ха! Крикунову всеки!
– Так! А ну-ка, замолчали все! – бьёт рукой по столу Андрей Михайлович. – Кто сказал: «Крикунову всеки»? Вы совсем оборзели уже? Привыкли, что учителя орут на вас и по-нормальному не понимаете? Сядь, Брагин, не устраивай балаган. Яворовский, веди заседание, а то я сам тебе всеку сейчас!
– Не имеете права! Детей нельзя…
Бедный. Мне самому смешно становится. Ну вот что он бедолага сделать может? Характеристику испортит? Да кому она нужна? Класснуха их под копирку штампует…
В общем, я целых сорок минут нахожусь в этом делирии и как пробка из бутылки шампанского вылетаю из комнаты комитета комсомола, как только становится можно.
Из-за этого несчастного Крикунова не успею заскочить домой и пообедать. Мне надо уже мчаться к Гусыниной. Она просила быть к половине третьего, а это значит, что прямиком надо лететь на остановку. Я иду на трамвай, потому что так будет быстрее. Выхожу из школы и чешу мимо детских садиков к стадиону.
Как назло трамвая долго нет. Уже пешком бы до Швейки добежал, а там и автобус, и другие трамваи. Вот ёлки! Трамвай не идёт, но зато подходит та девочка из комитета комсомола, что сидела рядом со мной.
– Ты что, на трамвае? – спрашивает она.
– Ага, мне на Южный надо сгонять, – отвечаю я.
– Значит, вместе поедем.
– А ты что, на Южном живёшь? И каждый день мотаешься в такую даль?
– Нет, – машет она головой, – я у Вокзала. Мы два месяца назад переехали, но я не захотела в другую школу переходить.
– А чего с тобой случилось? – спрашивает она. – Ну, что, с головой?
– Да, на самом деле, ничего особенного, несчастный случай.
– А тебе правда в больницу надо было?
– Нет, конечно, я уйти хотел пораньше…
Наконец, приходит красный рубленый, с замёрзшими стёклами, трамвай. Он переваливается с боку на бок, как жирная утка, качаясь на рельсах, волнистых от постоянных перемен температур.
Мы забираемся внутрь. Народу набивается прилично и девочку прижимает ко мне.
