След лисицы на камнях

А чтобы взрослый утонул – это выдумки.

– Нашелся знаток лесов среднерусской полосы, – пропыхтел Бабкин, стараясь не отставать.

Илюшин передвигался так легко, словно позаимствовал у Красильщикова не сапоги, а сандалии с крылышками.

– Слышь! – позвал Сергей, когда Макар совсем уж умчался в лесную даль. – Притормози, Гермес фигов!

«Фигов! Фигов! Фигов!» – радостно отозвался березняк.

Они шли, и шли, и шли. Лес обступал их, вглядывался, но молчал. Безмолвие нарушали только их шаги и редкий хруст треснувшей под подошвой ветки.

Березы и чахлые сосны сменились осинами. Сергей осознал, что почва под его калошами не твердая, а пружинящая, мягкая. Он обернулся – сбоку ему почудилось движение – но поймал взглядом лишь крупный лист, слетевший с ветки. «Дожили. Деревьев боюсь».

Пугался он редко. Его бесстрашие проистекало из скудного воображения и крепкой психики: Бабкин не рисовал себе картин мрачного будущего не потому, что был уверен в будущем, а потому что был бездарным художником. Большинство страхов оставались за пределами его понимания.

«Вот, скажем, умрешь…» – иногда задумывался он, но на этом мысль тормозила, столкнувшись с очевидным препятствием: Сергей не знал, что такое смерть. Понятно, что отсюда ты ушел. Но куда вышел? А если не вышел, то все еще проще: кого нет, тому не страшно.

Вот за жену он боялся, да. Когда Бабкин встретил Машу, кроме того, что внезапно он оказался совершенно счастливым, причем не моментами, а постоянно (чего, наученный прежним опытом, никак не ожидал ни от мироздания, ни от самого себя), в нем пробудилось магическое мышление.

Стоило ему подумать, что с женой может случиться беда – автобус с уснувшим водителем, безумец с ножом, оторвавшийся тромб, – как некое чувство подсказывало, что ничего подобного не произойдет, пока он не позволяет этим мыслям пробиться в свой рассудок. И пристыженные мысли маячили где-то вдалеке, а затем скорбно таяли, убедившись в своей невостребованности.

– Зря мы это делаем, – вдруг неохотно сказал Илюшин.

Они остановились на краю неглубокой лощины.

Внимание Сергея привлекли обвязанные вокруг стволов на высоте человеческого роста красные тряпочки, выглядевшие так, словно отряд осин посвящали в пионеры. Никакого объяснения этим меткам Бабкин найти не мог и даже подумал, не спрятана ли поблизости машина, однако беглый осмотр показал, что здесь не укрыть и трехколесный велосипед.

– Зря – потому что ее здесь нет?

– Потому что нам вообще не стоило браться за это дело.

Бабкин в изумлении уставился на друга.