Шепчущий череп

Плазма была почти прозрачной, прикрепленный ко дну банки череп просматривался очень четко, можно было разглядеть мелкие бороздки на кости и коричневый налет на зубах.

Череп мы увидели впервые после перебранки, случившейся между нами два дня назад из-за толкования сказанных призраком слов. Я нервно взглянула на Локвуда, который пытался осторожно вытащить из духовки застрявшую в ней банку и на меня не посмотрел. Так и не сумев достать ее, он сделал шаг назад, провел ладонью по своему лицу и сказал:

– У меня сейчас нет сил заниматься этим, но эксперименты Джорджа вышли из-под контроля. Напомни вечером, чтобы я поговорил с ним.

Но прежде мы должны были заняться другими вещами – какими именно, Локвуд уже решил. Собственно говоря, ничего иного нам сейчас и не оставалось. Вчера ночью мы оставили в кафе записку, адресованную «Кладбищенскому братству». В ней мы попросили любого, кто располагает какой-либо информацией о недавнем происшествии на кладбище Кенсал Грин, связаться с нами и обещали за это небольшое вознаграждение. Сам Карвер наверняка на эту записку не откликнется, но, возможно, найдется кто-нибудь другой, кто захочет поделиться с нами – недаром же половина старьевщиков спит и видит, как перерезать друг другу глотку. Фло, в свою очередь, обещала сообщить нам, если пойдут слухи о предстоящем в ближайшие дни специальном аукционе на черном рынке. Вечером, надо надеяться, станут известны результаты архивных исследований Джорджа. Иными словами, все вроде было схвачено.

Оставалось лишь одно белое пятно – магазин Винкмана.

Поскольку Карвер уже мог передать зеркало Винкману, Локвуд решил прощупать антикварный магазин. Если повезет, мы сможем напасть на след зеркала. Если не повезет… Помня о репутации Винкмана, мы предпочитали об этом не думать. Договорились, что пойдем в магазин замаскировавшись и постараемся не рисковать сверх меры. Нам казалось, что все должно быть в порядке. Итак, мы оделись как прогуливающиеся бездельники и поехали на метро в Блумсбери.

Громко зазвонил подвешенный над дверью колокольчик, и мы вошли в антикварный магазин.

Внутри было сумрачно, прохладно, пахло пылью и мастикой для пола. Потолок оказался низким. Солнечные лучи проникали с улицы сквозь ромбовидные панели, просачивались через грязные тюлевые занавески и золотыми брызгами ложились на старый обшарпанный паркет. Магазин напоминал дикий лес, заросший столами, выставочными стендами, стульями и всевозможными предметами. Прямо перед нами располагался прилавок, за которым стояла женщина – дородная, высокая и зловещая, как статуя древнего бога. Она полировала тряпочкой какую-то маленькую стеклянную фигурку. Когда женщина выпрямилась, увидев нас, ее пышный начес шаркнул по низкому потолку.