Путь ярости

Снайперские винтовки, прицелы и все комплекты боеприпасов были упакованы в мешки, в целлофановую пленку и спрятаны под полом туалета рядом с выгребной ямой, издающей пронзительный смрад.

– Двигатель холодный, – компетентно изрек молодой ополченец, вторгаясь в горницу.

– Так остыл за восемь часов, – продолжал шипеть Паскевич. – Мужики, давайте закончим эту бодягу. Вы уже спугнули моего человека. – Он покосился на бледнеющего Мозиляка.

– Хорошо, товарищ подполковник, – неохотно кивнул Байдуров. – Но все же поймите нас, мы должны проверить территорию.

– Так проверяйте, – отрезал Паскевич. – Быстро проверяйте и проваливайте. И старайся больше не попадаться мне на глаза, сержант.

Он сидел надутый как индюк, демонстративно смотрел на часы, всем своим видом выражая начальственное недовольство. При такой работе ему точно положено молоко за вредность. Ополченцы осматривали дом, территорию, о чем-то расспрашивали Мозиляка с дочерью. Федор Николаевич мрачно качал головой. Василинка твердила, как попка: «Нет, нет, ничего не знаю», терла глаза и даже немного всплакнула, когда один из ополченцев решил заглянуть ей в декольте (видимо, и там террористов искал). Бойцы осмотрели машину, поковыряли номерные знаки. Кто-то заглянул в туалет и выскочил оттуда, как ошпаренный. Коллега засмеялся: что, предельно допустимая концентрация вредных веществ? В доме и на территории посторонних не оказалось. Двое спустились в подвал, двое с автоматами остались наверху. Из подполья доносились недовольные возгласы, гремели ведра. Кому-то отдавило ногу упавшим ломом. Ополченцы в подземелье не задержались – вылезли, отдирая от себя паутину. Байдуров козырнул – мол, не поминайте лихом. Паскевич отмахнулся. Ополченцы, гремя оружием, покинули территорию. Федор Николаевич вышел за ними, заперся. Паскевич залпом выпил остывший чай. Пот градом хлынул со лба – долго же он ждал своего часа. Несколько минут он сидел, не шевелясь, прислушиваясь к звукам снаружи. Опасность сохранялась. Сам Байдуров в высокую инстанцию звонить, понятно, не будет. Но может доложить непосредственному начальству. А что у начальства в голове – поди догадайся. Наличие офицера разведки в Верховце – дело нормальное, неприятный момент – серая «Нива». Но сколько их действительно в районе? Главное, что никаких следов наемников у Мозиляка не обнаружено. Нужен ополченцам лишний геморрой – куда-то сообщать, делать лишние телодвижения?

Вошел Мозиляк, выжидающе уставился на «куратора».

– Что там? – шевельнулся Паскевич.

– Нашу часть улицы уже прочесали, уходят дальше, – отозвался Федор Николаевич. – Заслон отодвинулся, пруд уже свободен.

– Хорошо, – пробормотал Паскевич, чувствуя невероятное облегчение.