Пряная штучка

Этан схватился за ручку, не позволив закрыть дверь, и со всей серьезностью заявил:

– Ты обалдел?! – подавилась я от возмущения, и весь сон разом сошел.

– У нас на кровати стоит тазик с водой.

– Так спите под кроватью, – потянула я дверь на себя.

– Разве хозяйка не должна обеспечить комфортное проживание своим постояльцам? – настаивал Этан.

– Постояльцы деньги платят, а вы двое – наглые захватчики чужих территорий!

– За ночь в твоей постели бесплатно починю крышу.

Кто бы со стороны услышал, точно бы решил, что у нас дом терпимости. Я остановилась и с интересом посмотрела в лицо плотника с пробившейся на подбородке темной щетиной.

– Что скажешь? – изогнул он брови и протянул в дверную щель руку, чтобы заключить очередное соглашение.

Что ж, можно и потолкаться одну ночь. Крыша важнее.

– Я с краю! – заявила я, принимая рукопожатие. – Ненавижу спать у стены.

– Не хочу показаться назойливым, – прозвучал виноватый голос Ирвина, – но куда вы положите меня?

Подмастерье разместили посередке. Втроем на одной кровати нам явно было тесновато. Я только ждала удачного момента, чтобы отправить Ирвина спать на коврик перед камином, но он будто почувствовал неладное и притворился мертвым. Лежал на спине и не шевелился.

Едва лампа погасла, между нами с Этаном началась яростная борьба за «место под солнцем». На стороне плотника оказалось преимущество: он мог упереться в холодную стену коленкой и подвинуть нас с безответным Ирвином на самый край. Собственно, что подлец и проделал, едва не уронив меня носом в пол. В долгу я не осталась и наигранно, с сонным вздохом дернула одеяло, завернувшись в него, как в пуховый кокон. Победой мне не дали насладиться. Не успела ойкнуть, как с глухим стуком кувыркнулась под кровать.

– Госпожа Алекса! – испугался Ирвин. – Вы в порядке?

– Лучше не бывает, – процедила я, барахтаясь, чтобы выбраться из проклятущего одеяла.

Кое-как поднялась на ноги, но едва собралась улечься на свой клочок, в темноте прозвучал довольный голос Этана:

– Раз ты все равно встала, то подкинь дровишек в камин, а то холодно очень.

Швырнула на почти прогоревшие угли полено, плюхнулась обратно на перину, заставив соседей не иначе как подпрыгнуть. Мне достался самый краешек одеяла, под который не поместился бы и ребенок. Пришлось потеснить Ирвина, потому что вставать за пледом ужас как не хотелось. Я немедленно оказалась сдвинутой обратно, мол, каждый сверчок знай свой шесток.

Учитывая, что двуспальный шесток принадлежал мне, как и одеяло, его покрывающее, и пахнущие лавандовыми благовониями простыни, то наглости паука у стены, хитростью захватившего больше трети кровати, можно было только подивиться.