Пряная штучка

Наконец Этан прихлебнул бульончик, пожевал лапшички, замер на секундочку и спросил:

– Ты вообще его солила?

– Мм… – почувствовала я себя полной дурой.

– Не знаю, как ты дохренач… додракоширачилась до растворимой лапши, но сейчас я тебе расскажу два главных секрета вкусной еды. – Он смачно приправил кушанье. – Первый: горячее сырым не бывает. И второй: если в сырое, но горячее, добавить соли и перца, то оно сойдет за приличную еду.

И у меня в голове взорвался настоящий фейерверк. Кажется, свет от озарения даже сверкнул в глазах.

– Что ты сказал? – быстро пробормотала я. – «Дракоширак»?

– Я такого не говорил, – от греха подальше принялся отпираться плотник.

На радостях я едва не захлопала в ладоши, а потом нагнулась, от всей души обняла Этана и звонко поцеловала в колючую, но все еще пахнущую хвойным лосьоном щеку. На две секунды мы оба изумленно замерли. Приходя в чувство, я отпрянула, но Этан крепко схватил меня за руку. В замешательстве я вытаращилась на него, уже не понимая, от чего сконфужена больше: от собственного порыва или оттого, что сосед снова повел себя несколько не по-соседски.

– Слушай, Алекса, – произнес он с мягкой интонацией, – зачем тебе парень, который думает пузом, а не головой? Он действительно тебе так сильно нравится?

И тут интимную обстановку кухни взорвал непотребный грохот в закрытую дверь лавки. Сосед моментально меня отпустил, как будто мы не просто за руки держались, а хотели заняться чем-то плохим (или же очень хорошим, с какой стороны поглядеть). Почти уверенная, что «сладкая парочка» надралась в трактире и потеряла ключи, я вышла в торговый зал и с изумлением обнаружила по другую сторону витрины Фреда в колючем одеяле, накинутом на плечи, и в больничных тапках на босу ногу.

Едва я раскрыла дверь, чтобы впустить мужчину в тепло, как он простучал зубами:

– Мне надо заплатить извозчику.

На улице действительно стоял наемный экипаж.

– Ладно, – опешила я и вытащила из кармана несколько пенни. – Этого будет достаточно?

– Хватит, – отозвался Фред и мелкой рысцой поскакал обратно к кебу. Наконец он вернулся и, дрожа от холода, пояснил: – Я сбежал из лечебницы.

– В робе и больничных тапочках? – недоверчиво протянула я, когда заметила под одеялом полосатую пижаму.

– Я не нашел своего пальто, а уличная туфля была только одна, – пояснил он.

– А почему ты сбежал ко мне?

– Ты принесла снадобья, а потом ушла с таким лицом, как будто не планировала возвращаться. Я мучился весь день… – бормотал он с синими от холода губами. – И знаешь, что я понял?

– Что напрасно ел мясо на жесткой диете?

– Что я, кажется, влюбляюсь в тебя, Александра Колфилд!

Мгновением позже он отбросил одеяло и крепко прижал меня к груди.