4
0Я списал его плохое настроение на тот факт, что Мерси, с которой Рэн не разговаривал уже несколько месяцев, все больше и больше пытается с ним примириться. Она покинула Вульф-Холл в прошлом году, чтобы учиться в какой-то модной школе в Швейцарии, но я случайно узнал, что она хочет вернуться. Если Рэн узнал о планах своей сестры, то неудивительно, что он в таком кислом настроении. Парень, как обычно, лежит на диване, прикрыв глаза рукой, и он даже не хрюкает, когда Пакс тычет его в ребра, когда мы проходим мимо.
— Ублюдок, — рычит он.
— Придурок, — отстреливается Пакс.
Я сажусь под окном, и Пакс присоединяется ко мне. Прошло много времени с тех пор, как он сидел в одиночестве за старым викторианским письменным столом, который любил. Иногда мне кажется, что он сидит рядом со мной только для того, чтобы досадить мне до чертиков. В основном, я думаю, он просто доволен тем, что сидит рядом с другом. Не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом.
Я хватаю блокнот и ноутбук, вытаскиваю их из сумки.
— Так, так, так. И что это тут у нас?
Поднимаю глаза, не особо интересуясь тем, что привлекло внимание Пакса, но затем вижу, что Кэрри идет к нам, ее глаза уже прикованы к уродливому цветастому дивану, на котором она обычно сидит. Девушка выглядит чертовски красивой. Ее волосы представляют собой путаницу локонов, свободно спадающих на лицо. Как обычно, на ее лице лишь намек на тушь и блеск для губ. Ее кожа безупречна, бледна и совершенна, как алебастр. Мои руки горят при воспоминании о том, какой на ощупь была эта кожа — прохладная и мягкая, как шелк. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я понял, что она надела одну из своих футболок НАСА под ярко-желтой курткой-бомбером. Она не носила их с той ночи, когда застала меня с Амалией. И Кэрри не возвращалась в обсерваторию. Иногда я заглядываю в регистрационный лист, и ее имя никогда не украшает его страницы.
Я сожалею об этом. Нужно было разбить ей сердце, но следовало выбрать другое место для выполнения этой задачи. Я знал, что делаю и специально выбрал обсерваторию, потому что это было наше место, и мы так много разделили там. Знал, что из-за этого будет гораздо больнее. Но забыл, что до того, как обсерватория стала нашим местом, это был ее дом. В ту июльскую ночь она потеряла больше, чем я. Она потеряла свою страсть к астрономии. Я украл ее гребаные звезды.
— Боже, чего бы я только не отдал, чтобы эти губы обхватили мой член, — стонет Пакс.
Мне хочется убить его. Сжимаю руку в кулак, готовый замахнуться, но затем я вижу девушку позади Кэрри — симпатичную маленькую блондинку с огромными глазами лани и настороженным выражением лица — и понимаю, что Пакс говорит не о моей девушке. Он говорит об этом новом существе.
