Правила бунта

Я бы покончил с собой, если бы подверг ее опасности. Это просто не стоило того. Итак, я сделал то, о чем меня просил Олдермен, устроив нечто настолько отвратительное и ужасное, что Карина никогда меня не простит.

С точки зрения Кэрри, все выглядело совсем не так. Амалия была слишком готова отсосать мой член по-настоящему, но я напомнил ей о сделке и заплатил лишнюю сотню, чтобы та держала свои грязные маленькие ручонки при себе. Я все просчитал. Измерил углы обзора. Вычислил идеальное место и не сдвинулся ни на дюйм, как будто я был не более чем статистом в дерьмовом фильме ужасов. Я знал, что с того места, где девушка стояла у входа в обсерваторию, Карина увидит Амалию на коленях, отсасывающую мне. Я спустил штаны на бедра, оставив пояс на середине бедра, обнажив достаточно кожи, чтобы вся сцена выглядела правдоподобно.

Чего Кэрри не видела со своего наблюдательного пункта в дверном проеме, так это того, как жалко выглядел мой вялый член, висящий у меня между ног. И что Амалия не могла оглянуться на Кэрри, как должна была, за что я ей, бл*дь, заплатил, потому что ей было так трудно сдерживать смех.

Амалия действительно отсасывала мне однажды, на одной из самых первых вечеринок в Бунт-Хаусе. Я так напился, но вспомнил, как та проделывала этот трюк со мной, и подумал, что это действительно странный способ отсасывать. Она хотела, чтобы я трахнул ее после того, как не смог кончить ей в рот на вечеринке. И хотела, чтобы я трахнул ее в обсерватории. Как только наш маленький спектакль закончился, и Кэрри убежала, Амалия упала на задницу в приступе смеха.

И я спустился. Присел рядом с ней, холодная ярость змеилась по моим венам, когда я схватил ее за подбородок и впился пальцами в ее щеки.

Девушка надула губы. Все еще играя со мной. Все еще думая, что это игра.

Девушка услышала злобу в моем голосе, увидела ненависть в моих глазах и громко захныкала. В тот момент я ненавидел себя. И был так чертовски зол на себя, и на нее, и на дерьмовое положение, в которое себя поставил, что на самом деле хотел выместить свое разочарование на ней. Конечно, я этого не сделал. Я, конечно, кусок дерьма, но если и есть что-то, чего я не могу сделать, так это ударить девушку. Поэтому вылетел из обсерватории, сгорая изнутри.

Выражение лица Кэрри, когда она увидела меня…

Я мог бы прожить до ста лет и никогда не забыть выражение ее лица. Я вижу ее страдания в своих снах. Когда сейчас прохожу мимо нее по коридорам, держащую под руку Пресли, ее лицо такое пустое и отстраненное, в глазах едва мелькает узнавание, когда наши взгляды случайно встречаются, что странно вспоминать такую боль и шок на ее лице.

К ее чести, Кэрри быстро пришла в себя. Всего через несколько дней после инцидента в обсерватории я увидел, как она смеялась и шутила с Пресли в столовой.