Порочный рокер

Несколько мгновений спустя я все еще наблюдала за ним и тем, как он приоткрыл рот. А после распахнул глаза, сосредоточившись на мне. Я начала двигаться на нем, сначала мучительно медленно, а затем все быстрее, все жестче. Я продолжала внимательно смотреть на него, пока он не схватил меня за бедра и не прижал к себе так, что его член полностью оказался во мне.

Тая в его объятиях, я снова подарила ему страстный поцелуй. Затем он перевернул нас и опустился на мое тело, его неторопливый язык медленно довел меня до оргазма. Когда я кончила, мои руки зарылись в его темные волосы, а в голове завертелись слова, которым я не позволяла сорваться с моих губ.

Он все еще наблюдал за мной.

И если в этом нет ни капли искренности, мое сердце будет разбито вдребезги.

– У тебя такая же татуировка, – прошептала я, даже не зная, уснул ли Джесси.

Мы лежали переплетенные в темноте, мое сердце все еще билось быстрее обычного. Я еще не до конца оправилась после того, как, будучи прижатой к стене, обвивала ногами бедра Джесси, пока гравитация опускала меня обратно на его член… По-видимому, когда я кончила ему на язык, это превратило его в похотливого зверя, нуждающегося в еще одном раунде.

Он пошевелился, его пальцы запутались в моих волосах, дыхание овевало мою шею.

– Твоя татуировка. – Я провела пальцами по рисунку на его запястье. – У Джессы такая же на лодыжке. Она намного меньше, но я заметила ее в клубе.

– М‐м‐м, – пробормотал он. – Мы набили их, когда умерла мама.

Так много его жизни оставалось за завесой тайны. Мне столько хотелось узнать.

– Почему ты просто не сказал мне, что собираешься с ней встретиться?

Я ждала, что почувствую теплое дуновение его дыхания на своем горле, но этого не произошло. Наконец он тихо вздохнул:

– Она просила меня никому не говорить.

Я крепче прижалась к нему:

– Прости, что лезу не в свое дело. Но… все в порядке? За ужином ты казался расстроенным.

– Эта неделя – девять лет с тех пор, как умерла наша мама, – сказал он. – Для Джессы эти дни всегда тяжело проходят.

Ох. Я и понятия не имела.

– Мне так жаль, – прошептала я. Он ничего не сказал, и я рискнула продолжить: – Твоя мама, похоже, была действительно сильной женщиной. Она вырастила вас одна, верно? – Я посмотрела на него, но едва ли могла разглядеть его лицо. Казалось, он уставился в темную пустоту потолка. – Долли упомянула об этом.

Он не ответил. Я начала сомневаться, услышал ли он меня, хотя в комнате стояла мертвая тишина. Я действительно не знала, здесь ли он, со мной, или где-то еще.

– Да, – наконец сказал он, проводя рукой по лицу. – Не знаю, где бы мы были без Долли. Когда мама серьезно заболела, Джесса почти все время жила с ней.

– Хочешь поговорить об этом? – предложила я.